Красный кролик - Том Клэнси

Если только, разумеется, утечка произошла как раз не через самого Хардинга. Он занимает достаточно высокое положение и пользуется хорошим отношением со стороны начальства. А что если сэр Бейзил дал «добро» на утечку информации? Или, быть может, они оба знакомы с каким-то чиновником из Уайтхолла, которому было поручено дружески посидеть за пинтой пива с журналистом с Флит-стрит.

Впрочем, не исключена вероятность того, что журналист просто оказался достаточно умен и смог самостоятельно сложить два и два. Далеко не все умные аналитики работают в Сенчури-Хаузе. Черт побери, можно со всей определенностью сказать, что в Америке далеко не все умные аналитики работают в Лэнгли. Сказать по правде, таланты предпочитают направляться туда, где есть деньги, потому что умные люди, как и все остальные, хотят жить в больших особняках и отдыхать на дорогих курортах. Те, кто идет работать в государственные службы, знают, что смогут позволить себе жизнь в достатке, но не в роскоши. Правда, лучшие из них также сознают, что им суждено совершить в жизни что-то важное; вот почему среди тех, кто носит форму, встречаются очень хорошие люди. В частности, сам Райан очень неплохо преуспел в игре на бирже, однако в конце концов пришел к выводу, что это не приносит ему удовлетворения. То есть, не все талантливые люди стремятся получить большие деньги. Некоторые предпочитают отправиться на поиски приключений.

«Джек, не этим ли заболеванием страдаешь ты?» — мысленно спросил себя Райан, когда поезд подъехал к вокзалу Виктория.

— О чем глубокие размышления сегодня утром? — поинтересовалась Кэти.

— А? — очнувшись, спросил Джек.

— Дорогой, мне знакомо это выражение лица, — заметила она. — Ты пережевываешь какую-то важную мысль.

— Кэти, ты режешь глаза или копаешься в человеческих душах?

— В отношении тебя я в первую очередь психолог, — шутливо улыбнулась Кэти.

Встав, Джек открыл дверь купе.

— Ну хорошо, миледи, вам сейчас предстоит исправлять людям зрение, а мне — ломать голову над секретами. — Он галантно указал жене на выход. — А что новенького узнала ты по дороге в Лондон из «Новостей заднепроходного отверстия» и «Ежемесячника подмышек»?

— Ты все равно ничего не поймешь.

— Вероятно, — согласился Джек, направляясь к стоянке такси.

В этот раз они вместо обычной черной машины выбрали голубую, под стать яйцу малиновки.

— Сначала в клинику Хаммерсмита, — сказал водителю Райан. — А затем на Вестминстер-Бридж-роуд, дом сто.

— В штаб-квартиру Службы внешней разведки, сэр?

— Прошу прощения? — изобразил невинное недоумение Райан.

— В здание руководства управления внешней торговли, сэр, то самое, в котором работал Джеймс Бонд.

Ухмыльнувшись, водитель тронулся с места.

Что ж, подумал Райан, на здании штаб-квартиры ЦРУ на шоссе Джорджа Вашингтона больше не висит надпись «Федеральная администрация шоссейных дорог». Кэти находила это очень забавным. Очевидно, и от лондонских таксистов нельзя ничего сохранить в тайне.

Кэти вышла из такси под мостом развязки у клиники Хаммерсмита, и водитель, развернувшись, быстро проехал несколько кварталов до Сенчури-Хауза. Райан вошел в здание, прошел мимо старшего сержанта Кандертона и поднялся к себе в кабинет.

Войдя в дверь, он, не снимая плащ, бросил на стол Саймону свежий номер «Телеграфа».

— Я это уже читал, — тотчас же ответил Хардинг.

— Кто проболтался?

— Точно сказать не могу. Скорее всего, кто-нибудь из Министерства иностранных дел. Мы вкратце ввели их в курс дела. А может быть, кто-то из администрации премьер-министра. Сэр Бейзил очень недоволен, — заверил Райана Хардинг.

— С редакцией вы еще не связывались?

— Нет. Мы обо всем узнали только тогда, когда материал появился в утреннем номере.

— Мне казалось, у вас в Англии газетчики относятся к правительству более лояльно.

— Как правило, все обстоит именно так, что наводит меня на мысль, что утечка все же произошла из администрации премьер-министра.

Лицо Хардинга оставалось совершенно невинным, но Джек поймал себя на том, что пытается прочитать его выражение. Увы, это гораздо лучше получалось у Кэти. У Райана возникло ощущение, что Хардинг не до конца искренен с ним, однако никаких причин жаловаться на это у него не было, ведь так?

— За ночь ничего не пришло?

Хардинг покачал головой.

— Ничего интересного. По поводу операции «Беатрикс» тоже ничего. Ты уже сказал свей жене насчет предполагаемой командировки?

— Да. Правда, я совсем забыл вас предупредить о том, что она прекрасно читает мои мысли.

— Этим умением обладают практически все жены, Джек, — громко рассмеялся Хардинг.

На столе перед Зайцевым лежала та же самая кипа входящих и исходящих сообщений, всегда несколько отличная в конкретных мелочах, но по большому счету неизменная: донесения оперативных работников, передающих информацию на самые различные темы, полученную от зарубежных агентов. В памяти Олега Ивановича осели сотни названий операций и многие тысячи их деталей, в том числе настоящие фамилии нескольких агентов и кодовые имена многих-многих других.

Как и во все предыдущие дни, Зайцев неторопливо просматривал всю утреннюю почту перед тем, как отправить ее наверх, стремясь отложить в памяти все наиболее важные подробности.

Разумеется, некоторая информация была защищена многократно. Так, вероятно, в штаб-квартире ЦРУ имелся внедренный агент, однако Олегу Ивановичу не было известно о нем ничего, кроме его кодового имени — Труба. Даже информация, которую передавал Труба, скрывалась за многочисленными слоями наложенных друг на друга шифров — в том числе, полученных с использованием одноразовых блокнотов. Однако все эти данные направлялись одному полковнику с шестого этажа, который занимался изучением деятельности ЦРУ и работал в тесном сотрудничестве с Вторым главным управлением — из чего следовало, что Труба передавал КГБ сведения, интересующие Второе управление, а это означало информацию об агентах, работающих на ЦРУ здесь, в Москве. При одной мысли об этом Зайцева бросало в дрожь, однако он поделился своими опасениями с американцами, с которыми установил контакт. Те, в свою очередь, должны были снабжать все свои донесения относительно него специальной пометкой, которая существенно ограничивала бы число ознакомившихся с этими донесениями. Олегу Ивановичу было известно, что Труба получал за свое предательство огромные суммы, поэтому он, скорее всего, не входил в высшее руководство Управлением, которое, по прикидкам Зайцева, и так зарабатывало очень неплохо. Вот агент, работающий на КГБ по идеологическим причинам, внушил бы гораздо большую тревогу. К счастью, Олегу Ивановичу не приходилось слышать о таких из числа американцев — а если бы такие были, уж он-то должен был о них знать, разве не так?