Секта с Туманного острова - Мариэтт Линдстин

София села на скалу и свесила ноги через край. Казалось, будто видишь, как земля загибается у горизонта. «Отсюда видны начало и конец мира, – подумала она. – Можно смотреть прямо в вечность».

Ей захотелось в последний раз взглянуть на летний домик, поэтому она, оставив велосипед у дороги, двинулась через лес.

Едва переступив порог, почувствовала, что все изменилось: половик при входе смят, а на кухонном столе лежит связка ключей. Дверь в спальню стояла открытой. На кровати виднелась какая-то фигура. Первым побуждением Софии было развернуться и уйти. Однако любопытство взяло верх, и она подкралась к спальне.

Вытянувшись на покрывале, с открытым ртом, лежал погруженный в глубокий сон парень в сером костюме. Она подумала было разбудить его, но обоим стало бы слишком неловко. Как раз когда она собиралась выскользнуть наружу, парень открыл глаза.

– Попалась, – пробормотал он, сел на кровати и потер глаза.

У него было подвижное лицо с яркими, живыми глазами. Подбородок немного выступал; все лицо, за исключением верхней части лба, покрывали веснушки. Волосы были рыжие, отросшие и нерасчесанные. Несмотря на большую их копну, голова казалась слишком маленькой для широкой и мускулистой верхней части тела. Когда он встал, София увидела, как он высок, наверняка метр девяносто, – великан по сравнению с ее метром пятьюдесятью восемью.

– Беньямин Фриск, – представился парень, протягивая руку. Рукав рубашки поднялся вверх, обнажив покрытую рыжим пушком руку. Второй рукой он тщетно пытался расправить помятый пиджак.

На языке у нее вертелись две или три убийственные реплики, но София сдержалась, поскольку не хотела смущать его еще больше.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

Парень улыбнулся, демонстрируя большую щель между передними зубами.

– Черт! Понять не могу, как ты меня здесь нашла. Ну, ты, наверное, слышала, что мы ремонтируем жилье для персонала. Я занимаюсь перевозками, закупками и тому подобным… словом, дел по горло. Спать почти не удается.

– Значит, ты иногда приходишь сюда вздремнуть? – Да, так и есть.

– Меня зовут София.

– Я знаю, кто ты. Я тебя выследил; видел, как ты заходила в домик, и обратил на тебя внимание в гостевой столовой. Надеялся, что мы как-нибудь столкнемся. Но не таким образом.

– Тогда как получилось, что я тебя ни разу не видела?

– Я держался на расстоянии. До сих пор. Но, пожалуйста, садись. – Он указал в сторону кухонного стола так, словно владел домиком.

– Мне хочется побольше узнать о доме, – сказала София, когда они уселись. – Ты знаешь, кому он принадлежит и почему пустует?

– Владеет им одна тетка. Она приезжает сюда летом. Больше мне ничего не известно.

– В нем есть нечто особенное. Меня сюда словно тянуло.

– Он необычно расположен. Посреди леса…

Они немного помолчали, глядя друг на друга. Одинокий солнечный луч пронзил щель между кухонными занавесками и воспламенил пыль, взвивавшуюся к потолку, точно маленький торнадо. В глазах Беньямина присутствовало столько жизни… Останавливаясь на них взглядом, София ощущала приятный прилив, пробегавшее по телу теплое течение.

– Тебя не могут хватиться, когда ты исчезаешь?

– Нет. Час туда, час сюда – никакой роли не играет. Там такая неразбериха на первом этаже…

– Мне надо спешить к парому.

– Когда ты вернешься?

– Точно не скажу, но скоро. Я буду работать в библиотеке.

– Это я тоже знаю. В нашей маленькой группе слухи распространяются быстро. А ты не можешь поехать утренним паромом? Я знаю на этом острове каждый закуток; я могу тебя поводить, и…

– Не сегодня. Возможно, когда я приеду обратно.

София покосилась на наручные часы. Почти половина пятого.

– Дьявол! Мне нужно торопиться! – прокричала она, вылетая в дверь.

Побежала в лес, в сторону торфяника, но прежде чем скрыться между деревьями, в последний раз обернулась.

Парень стоял на газоне, глядя ей вслед.

«Беньямин Фриск, – подумала она. – Еще один повод, чтобы вернуться».

Всю дорогу до деревни София исступленно крутила педали. Солнце сверкало повсюду: на асфальте, велосипеде, море и скалах.

* * *

Мы ищем книгу, а находим вместо нее накидку.

Сидим в затхлом чердачном помещении и роемся среди книг, которые пахнут высохшей на солнце пылью и пометом моли и иногда распадаются по швам, когда мы их открываем.

– Что мы, собственно, ищем? – спрашивает она.

– Семейную хронику. Она должна быть в кожаном переплете и точно написана от руки.

– Откуда ты знаешь, что она здесь?

– Ее однажды видела мать. Когда прибиралась. Она положила ее здесь, среди остальных книг.

У нее кончается терпение. Она встает и принимается осматривать чердак, уходит от меня все дальше и дальше.

Вдруг далеко из темноты до меня доносится ее голос:

– Фредрик, посмотри на это!

Поначалу я ее не вижу, поэтому мне приходится прервать поиски среди книг и встать. Это приводит меня в бешенство, но затем я вижу, что она держит в руках. Вешалку с большой черной бархатной накидкой, с капюшоном и всем прочим. Я тотчас узнаю ее.

– Это накидка графини! Той, что покончила с собой, – говорю я.

– Откуда ты знаешь?

– Видел ее на фотографии. Там графиня сидит на лошади в этой накидке.

– Черт, какая она красивая! – восклицает она.

– Надень ее! – приказываю я.

– Что?

– Я говорю, надень ее. Только сперва сними одежду. Ты должна быть под ней голой.

– Прекрати! Чего ради?

– Просто сделай, как я сказал.

Она подчиняется. Стягивает юбку и футболку. Я многозначительно смотрю на трусики, и она снимает их тоже; стоит нагишом на чердачном полу и ухмыляется. Потом надевает накидку и драматическим жестом запахивает ее.

Ее волосы падают на черный бархат, словно золото.

– Теперь распахни накидку и покажись, – командую я.

Она распахивает накидку. Эффект потрясающий.

– Круто! Ты должна быть в ней сегодня вечером в сарае.

Она лишь кивает, но я вижу, что мысль ей нравится.

Я вновь проникаюсь ее обликом. И тут меня осеняет идея.

Как гром среди ясного неба.