Секта с Туманного острова - Мариэтт Линдстин

Слышно только эхо от ее стучащих по каменному полу каблуков. От остроконечных, десятисантиметровых каблуков. Она, возможно, не так уж красива, но стиль у нее есть. А в этой сфере главное стиль, а не красота.

Присутствие охранника ей мешает. Он, похоже, нервничает. Его хриплое дыхание действует ей на нервы. Опять возникает волнение, становится не по себе. На ладонях выступает пот. А она ведь почти никогда не потеет…

Они подходят к двери. Охранник откашливается и, немного посомневавшись, вставляет ключ в замок.

– У вас будет час, – говорит он. – Я останусь за дверью. Если вам что-нибудь понадобится, стучите. Правда, насколько мне известно, он вовсе не буйный.

Анна-Мария видела его фото в газетах. В настоящее время его лицо присутствует на первой странице любой паршивой газетенки. И на всех снимках он чертовски красив, под любым углом, как в полный рост, так и крупным планом. Это она уже знает – и готова к нему.

Тем не менее, когда она открывает дверь, у нее перехватывает дыхание.

Он сидит в центре пустой комнаты; сцепленные руки лежат на письменном столе, длинные ноги вытянуты вперед; у него блестящие черные волосы и загорелая кожа; на нем обтягивающая футболка, подчеркивающая его мускулатуру. Почти сразу ее обдает его запахом. Таинственным, приятным ароматом. На сотнях встреч, презентаций и мероприятий она ни разу не сталкивалась с мужчиной, от которого бы так пахло.

Его взгляд приковывает к себе ее глаза и притягивает ее, как бьющуюся на леске рыбу. Потом он оглядывает ее с головы до ног и обратно, и внизу живота у нее вспыхивает огонь.

С тяжелым вздохом, который ей не удается сдержать, Анна-Мария проходит в комнату и берется за стоящий перед ним стул, поскольку внезапно ощущает дрожь и слабость.

– Я так рад, что вы наконец пришли, – говорит он, указывая на стул.

Она садится. Вешает на стул сумочку. Кладет на стол папку. Замечает, что ноги ее слабо подрагивают. Почти незаметно. Но все же…

С тех пор, как она вошла в комнату, он не спускал с нее взгляда. Теперь же у него в глазах вспыхивает искра, и он улыбается. Открыто и тепло, как будто они знакомы всю жизнь.

– Все будет хорошо, – говорит он. – Все будет очень хорошо.