Последний свидетель - Клэр Макфолл

– Мартин, – повернулась я к другому своему спутнику. – А ты?

Он засопел и подтолкнул очки обратно на переносицу.

– Естественные науки в порядке. Английский, вероятно, завалил.

– Думаешь, ты уйдешь из школы? – спросила я.

Я знала, что он еще никуда не подал заявку, но всегда оставался зазор. Университеты в последнюю минуту предлагали места на любых факультетах, куда не успели набрать студентов. Мартин покачал головой.

– Не дадут. Родители говорят, я слишком молод. Кроме того, я бы очень хотел пройти пару продвинутых курсов. Математику и химию. Может быть, биологию, если получу достаточно хорошую оценку.

– Ты будешь скучать по нам? – в шутку спросила я.

Он странно посмотрел на меня и совершенно серьезно ответил:

– Да.

Моя улыбка исчезла.

– Ну, не волнуйся, – сказала я. – Я, вероятно, еще вернусь в августе на пересдачу.

Мартин все так же остался серьезен.

– Нет, не вернешься, – тихо сказал он.

Я отвернулась, чувствуя себя неловко, хотя не знала почему.

Быстрый спуск с холма прервал разговор, хотя тот уже и так угас. Несколько минут раздавалась лишь неровная мелодия трех тяжело работающих пар легких. Солнце, поднимаясь все выше и выше в небе, делалось горячее, пока я не почувствовала, что оно обжигает мои обнаженные плечи. Я не подумала о солнцезащитном креме.

Наконец мы добрались до вершины, и там, в центре, на самом пике, и обнаружились руины, которые искал Дуги. Он говорил про замок, но сейчас было трудно различить какие-либо очертания здания. Не осталось ни одной стены, лишь большой каменный холм, который неравномерно расползся по краям, уходя куда-то в траву.

– Я не думаю, что это был замок, – задумчиво прокомментировал Дуги, положив руки на бедра. – Папа, вероятно, видел его с пляжа; оттуда нормально не разобрать. Я даже сомневаюсь, что это вообще было здание.

Он подошел поближе.

– Смотрите, – позвал он, маша нам с Мартином. – Здесь что-то вроде входа.

Я посмотрела туда, куда указывал Дуги, пытаясь увидеть то, что он видел. Именно археологию я хотела изучать в университете, но пришлось признать: передо мной лежала просто беспорядочная груда камней. Я прищурилась, пытаясь вычленить какую-либо узнаваемую форму. Это напомнило мне случай, когда моя двоюродная сестра показывала УЗИ своего ребенка, тыкала на пятна и круги, мол, вот конечности, вот голова. Тогда я ничего не разобрала и сейчас в упор не видела.

– Видите? – спросил Дуги. – Вон там.

Мартин обошел точку, скептически ее разглядывая, а затем протянул:

– Как скажешь, Индиана.

Ну хоть не я одна мучилась.

Дуги, однако, не сдавался. Он битых десять минут стоял там, яростно жестикулируя и пытаясь уговорить нас приглядеться к комкам и неровностям, которые, по его словам, были входом, крышей, защитной стеной. Поначалу толку не было, но чем больше говорил Дуги, тем четче вырисовывалась какая-то туманная структура. Понемногу я начала понимать, о чем он говорит.

– Так что это, по-твоему? – спросила я, наконец собрав в голове картинку. – Дом?

Дуги покачал головой.

– Гробница. Дольмен, – пояснил он, поймав мой озадаченный взгляд. – Наверное, в честь него и назвали место. Когда умирал важный человек, его хоронили на вершине холма и складывали вокруг груду из камней. Внутри должно быть что-то вроде комнаты. Если, конечно, своды не обрушились.

Я кивнула, будто прекрасно в этом разбираюсь. Скептический взгляд Мартина сменился на хмурый.

– Они затащили сюда все эти камни? А не проще было сделать все внизу? Видимо, это вопрос престижа?

Дуги кивнул.

– Знаешь, – сказал он, поворачиваясь ко мне со зловещим блеском в глазах, – это как раз такое место, где может скрываться жаждущий мести дух друидов.

Мои внутренности дрогнули, от адреналина мороз продрал по коже, словно по ней ползли сотни пауков. Я уставилась на дольмен с внезапным ужасом – и восхищением, но затем встряхнулась.

– Заткнись, Дуги, – сказала я. – Ты же все выдумал!

– Разве? – Он усмехнулся, затем повернулся ко мне спиной, нагнулся и стал щупать некоторые из больших камней, закрывающих то, что он назвал входом.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Возможно, мы сможем войти, – сказал он.

Войти. В могилу.

– Вы не думаете, что там есть тело? – спросила я, вздрогнув, но в то же время почему-то шагнув вперед. Не хотелось бы увидеть, как под ноги приземляется какой-нибудь потрескавшийся желтый череп.

– Сомневаюсь, – вздохнул Дуги, все еще пытаясь убрать с дороги особенно большой камень. – Дольмену тысячи лет. Там ничего не осталось. Люди использовали их как священные места. Они не понимали, чем дольмены были изначально. Так что никогда не знаешь, что можно в них найти.

– Ставлю на пустую бутылку сидра и пакет из-под чипсов, – сказал Мартин.

– Не угадал! – объявил Дуги, наконец убрав камень и сунув руку внутрь. – Банка из-под сока!

Он торжествующе поднял добычу, а мы с Мартином дружно расхохотались. Банка явно пролежала там долгое время; цвета стерлись, так что больше не получалось определить марку. Ржавчина окружала ободок и отверстие в центре.

– Скорее звони в Национальный музей, – усмехнулся Мартин.

Дуги проигнорировал его. Он опустился на колени и сунул голову глубоко в проделанную дыру.

– У кого-нибудь есть под рукой фонарик? – Его голос был приглушенным, искаженным.

– Конечно, я ж всегда его с собой ношу. Его, дефибриллятор, карманный путеводитель по Уэльсу и пару зажимов для брюк для езды на велосипеде.

– Ха-ха. – Дуги откинулся назад и бросил на Мартина полный презрения взгляд. – А как насчет телефона?

– У меня есть приложение «фонарик», – предложила я, протягивая свой мобильный.

– Ура! – Дуги уже нырнул обратно в глубину каменной пирамиды и неуклюже потянулся за фонариком. Поначалу схватил меня вместо телефона, отчего по моей руке прокатилась волна тепла. – Здесь есть что-то еще, – сказал он. – Может быть, я сумею достать.

– Что на этот раз, упаковка от презерватива? – фыркнул Мартин.

Дуги смерил его взглядом, а затем развернулся, чтобы втиснуть плечо в щель и пролезть еще на несколько дюймов.

– Почти достал… Ага!

На этот раз комментариев не последовало. Мы с Мартином без единого слова подошли поближе.

– Что это? – спросила я.

Предмет был маленький, плоский и круглый. Центр был вырезан, через него тянулась тонкая полоска. Поверхность выглядела неровной и рябой, точно ржавый металл, и покрытой грязью. Впрочем, и под ней я смогла разглядеть выцветшие очертания вырезанных кривых линий и фигур.