Пятый всадник - Максин Паэтро

Синди Томас сидела в заднем ряду судебного зала 4А в здании Сивик-центра, втиснувшись между репортером от «Модесто-Би» и внештатником от «Лос-Анджелес тайме». Внутри все пело и играло, а руки так и чесались. Это ее город, ее история!

Коленкам уже стало горячо от ноутбука, но Синди упорно печатала и печатала, внося пометки вслед за вызовом первого свидетеля истца.

— Доброе утро, мистер Фридландер, — сказала Морин О'Мара. Рыжая грива женщины-адвоката буквально светилась на фоне ее голубоватого шерстяного костюма. Сегодня на ней была снежно-белая блузка с неброским воротником. На изящном запястье левой руки — золотые часики. Синди отметила про себя, что обручального кольца не видно. — Прошу прощения за личный вопрос, мистер Фридландер, — между тем продолжала О'Мара, — сколько вам лет?

— Сорок четыре.

Что?! Синди всерьез удивилась. С такой морщинистой физиономией и седыми лохмами? Да ему скорее за шестьдесят!

— Не могли бы вы рассказать суду, что произошло вечером двадцать пятого июля?

— Да-да, — кивнул Фридландер. — Мой сын Джош… с ним случился припадок.

— Сколько лет вашему сыну?

— Семнадцать. В этом месяце ему бы исполнилось восемнадцать…

— Когда вы прибыли в больницу, вы увидели сына?

— Да. Он все еще лежал в отделении неотложной помощи. Туда меня провел доктор Гарза.

— Джош был в сознании?

Фридландер отрицательно помотал головой. О'Мара пришлось повторить свой вопрос, чтобы ответ мог быть занесен в протокол слушаний.

— Нет, — довольно громко заявил свидетель. — Но доктор Гарза обследовал его и сказал, что Джош через день-два сможет пойти на занятия, что он будет как огурчик!

— Вы видели Джоша потом, после посещения отделения неотложной помощи? — спросила О'Мара.

— Да, на следующий день. — По лицу Фридландера скользнула и тут же спряталась бледная улыбка. — К нему как раз пришла его девушка, и они втроем… то есть с соседом по палате… над чем-то смеялись. Я даже немного удивился, насколько беззаботная царила там атмосфера… Этого юношу звали Давид Льюис…

О'Мара тоже мягко улыбнулась, но перед очередным вопросом ее лицо вновь посерьезнело.

— И каким вы нашли Джоша на следующее утро?

— Я нашел его в морге, — ответил Фридландер треснувшим голосом. Он обеими руками вцепился в ограждение места свидетеля и подтянулся вперед вместе со стулом. По нервам ударил скрежет ножек.

Свидетель обернул свои беспросветно печальные и вопрошающие глаза на присяжных, затем на судью. По изрезанной морщинами щеке поползла слеза.

— Пропал… пропал ни за что… Я его потрогал, а он холодный… Мой мальчик…

О'Мара накрыла его руку своей ладонью. Жест был трогательным и, судя по всему, вполне искренним.

— Может, сделать перерыв? — осторожно спросила она Фридландера, протягивая коробочку с салфетками.

— Ничего, ничего… — ответил тот, откашлялся и промокнул глаза. Отпил воды из стакана. — Ничего, я в порядке.

О'Мара кивнула и вновь обратилась с вопросом:

— Вам хоть как-то объяснили смерть Джоша?

— Сказали, что сахар слишком сильно упал, и тогда я спросил — почему?! Доктор Гарза сказал, что он в недоумении, — промолвил свидетель, с трудом проговаривая последнее слово и безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я тоже был… в не-до-у-ме-нии. Днем раньше состояние Джоша стабилизировалось. Он с аппетитом пообедал. И поужинал. Сходил в уборную без посторонней помощи. А потом, за одну ночь, прямо в больнице, впал в кому и умер! Бессмыслица!