Голубое Нигде - Джеффри Дивер

— Хорошо, — сказал Тони Мотт Бишопу, добавляя новую информацию к своей воображаемой картотеке.

Андерсен одобрительно кивнул. Шелтон позвонил в отдел убийств в Сан-Хосе и попросил полицейских сравнить адгезив с образцами театрального клея.

Фрэнк Бишоп снял свой помятый пиджак и осторожно повесил его на спинку стула. Уставился на фото и белую доску, скрестив руки. Рубашка уже снова вылезла наружу. Он носил ботинки с острыми мысами. Когда Джилет учился в колледже, они с друзьями в Беркли взяли в прокате порнографический фильм для вечеринки — кино для мальчишников пятидесятых-шестидесятых годов. Один из актеров выглядел и одевался совсем как Бишоп.

Забрав у Шелтона отчет с места преступления, Бишоп быстро проглядел его. Потом поднял глаза:

— Бармен сказал, что жертва заказывала мартини, убийца — светлое пиво. Убийца платил. Если нам удастся найти чек, возможно, появятся отпечатки пальцев.

— Как вы собираетесь это сделать? — На сей раз вопрос исходил от Стивена Миллера. — Бармен, наверное, выбросил его вместе с тысячей других тем же вечером.

Бишоп кивнул на Джилета:

— Мы заставим нескольких полицейских заняться именно тем, о чем он говорил, — разгребанием мусора. — Шелтону он добавил: — Прикажи им проверить мусорные корзины в баре, чек на мартини и светлое пиво, время на нем около семи тридцати вечера.

— Так они будут вечность копаться, — заметил Миллер, однако Бишоп его проигнорировал и кивнул Шелтону, который уже набирал телефонный номер.

Тут Джилет осознал, что все в комнате стараются не оказываться рядом с ним. Он оглядел опрятную одежду всех присутствующих, чистые волосы, аккуратно подстриженные ногти. И поинтересовался у Андерсена:

— Если у нас есть еще несколько минут, прежде чем компьютер будет готов… думаю, где-нибудь поблизости найдется душ?

Андерсен дернул себя за мочку уха, носившую стигмат бывшей серьги, и рассмеялся.

— Я все гадал, как бы поднять этот вопрос, — и добавил в сторону Мотта: — Отведи его в комнату для персонала. Но не отходи далеко.

Молодой коп кивнул и повел Джилета по коридору. Он болтал без умолку — первая тема касалась преимуществ операционной системы «Linix», варианта классического «Unix», ее уже начинали использовать вместо «Windows». Он говорил увлеченно и неплохо разбирался в предмете.

Потом рассказал Джилету о недавнем открытии отдела по расследованию компьютерных преступлений. Они существовали меньше года. «Бригада гиков», как объяснил Мотт, могла бы с легкостью принять еще полдюжины копов на полную ставку, но бюджет не позволял. Дел поступало больше, чем они успевали раскрывать, — от хакерства до киберпреследования, детской порнографии, нарушения авторских прав на софтвер — и, казалось, работы с каждым месяцем только прибавлялось.

— Почему ты здесь? — спросил Джилет. — В ОРКП?

— Надеялся развлечься. То есть я люблю машины и, кажется, обладаю достаточными знаниями в области компьютеров, но анализ кодов в попытке найти нарушение авторских прав — вовсе не то, на что я надеялся. Я думал, будет побольше риска и адреналина, понимаешь.

— А как насчет Линды Санчес? — спросил Джилет. — Она гик?

— Не совсем. Она умная, но машины у нее не в крови. Была среди хакеров. Потом ударилась в сферу социальных проблем и решила пойти в академию. Ее напарника серьезно подстрелили в Монтрё несколько лет назад. У Линды есть взрослые дети, а ее муж редко бывает дома. Он агент Службы иммиграции и натурализации. Поэтому Линда решила, что настало время перейти на более спокойную работу.

— В противоположность тебе.

Мотт засмеялся.

— Наверное, так.

Пока Джилет вытирался после душа, Мотт положил на скамью свою запасную рабочую одежду. Футболка, черные брюки и теплая ветровка. Мотт был ниже Джилета, но примерно такого же телосложения.

— Спасибо, — поблагодарил Джилет, одеваясь.

Он парил на вершине блаженства, смыв со своего тщедушного тела особенный вид грязи — тюремную.

На обратном пути они прошли мимо маленькой кухни. Там стояли кофейник, холодильник и стол с тарелкой рогаликов. Джилет остановился, голодными глазами уставился на еду. Потом обвел взглядом череду шкафчиков. И спросил Мотта:

— Думаю, поп-тарт здесь нет.

— Воздушные тартинки? Нет. Но есть рогалики.

Джилет подошел к столу и налил чашку кофе. Взял рогалик с изюмом.

— Не эти, — улыбнулся Мотт, взял рогалик из рук Джилета и бросил на пол. Тот подпрыгнул как мячик.

Джилет нахмурился.

— Их принесла Линда. Просто шутка.

Когда Джилет уставился на него в изумлении, коп добавил:

— Не понимаешь?

— Чего?

— Какое сегодня число?

— Понятия не имею.

В тюрьме время отмеряют не числами.

— Первое апреля, — подсказал Мотт. — Рогалики резиновые. Мы с Линдой положили их сюда утром и ждали, пока Энди попробует, так сказать, но пока еще безуспешно. Наверное, он на диете.

Парень открыл шкафчик и достал пакет свежих рогаликов.

— Вот.

Джилет быстро проглотил один.

— Давай. Съешь еще.

За первым последовал второй, сдобренный щедрыми глотками кофе. Лучшей еды Джилет не пробовал лет сто.

Мотт достал из холодильника морковный сок, и они вернулись в главную часть офиса ОРКП.

Джилет оглядел логово динозавра, сотни отсоединенных питонов, лежащих в углах и у вентиляционных отверстий, мозг работал. Внезапно в голову ему пришла мысль.

— Первое апреля… значит, убийство произошло тридцать первого марта?

— Правильно, — подтвердил Андерсен. — Это важно?

Джилет неуверенно ответил:

— Возможно, просто совпадение.

— Продолжай.

— Ну, просто тридцать первого марта своего рода красная дата в истории компьютеров.

Бишоп спросил:

— Почему?

У двери прозвучал резкий женский голос:

— Разве не тогда именно сделали первый «Унивак»?