Кровавый разлом - Юхан Теорин

Запах известняка, водорослей, моря… солнечные блики на воде и ледяной ветер… Встреча зимы и весны — вот что ощущалось в воздухе.

Время шло к полудню. Воскресенье. Пер стоял с веником на каменной веранде, раскинув руки, — ему хотелось, чтобы весеннее солнце поскорее добралось до самых темных уголков его тела. Эрнст построил две веранды — одну, обращенную на юго-восток, а другую — на северо-запад. Это было ловко придумано. Можно было либо следовать за солнцем, либо весь день держаться в тени.

Он выпрямился и посмотрел на каменистый берег. Единственное, что омрачало ощущение счастья и полноты жизни, — мысль о Нилле. Вдруг врачи найдут что-то страшное?..

А что он может предпринять? Ровным счетом ничего.

Старая веранда была сделана из известняка. Между каменными блоками проросла трава, но постройка была крепкой и надежной. Он смел прошлогоднюю листву, подошел к краю и посмотрел вниз. В каменоломне никого не было. Несколько каменных ступенек внизу, половина лестницы.

Посмотрел на богатые дома на юге. Откуда у людей такие деньги?

Интересный вопрос. Такой дом стоит не меньше двух миллионов. Это как минимум, а скорее всего, три. Не считая участка. Кое-что он теперь знал о своих новых соседях — у них много денег.

Пора доставать садовую мебель. Эрнст неизвестно зачем купил плетеные стулья и стол — они скорее были бы уместны на веранде какого-нибудь плантатора в джунглях.

Не успел Пер поднять первый стул, в кухне зазвонил телефон.

— Йеспер! Возьми трубку!

Он не знал, где Йеспер. Ответа не последовало.

Телефон зазвонил снова. Пер, ругнувшись, поставил стул и взял трубку:

— Пер Мернер.

— Пелле?

Ясное дело, опять папаша. Пер устало прикрыл глаза. Ему пришла в голову мысль, что у Джерри вполне хватило бы денег на не менее роскошную виллу, чем у его новых соседей. Во всяком случае, десять или пятнадцать лет назад. Но отец никогда и ни в чем ему не помогал. А теперь, после инсульта, отцовское состояние наверняка растаяло. Работать он не мог.

— Откуда ты звонишь, Джерри? Где ты?

В трубке что-то зашипело, потом отец произнес только одно слово:

— Рюд.

— О’кей, добрался, значит. Ты же собирался в студию?

— К Бремеру.

— Понятно. Значит, ты у Бремера.

Опять неуверенное молчание.

— Ты не у Бремера? Разве он тебя не встретил?

— Не здесь.

Что значит — не здесь? Выпил он, что ли? Отец и так не в себе, а если еще и выпил…

— Поезжай домой, Джерри, — сказал Пер как можно решительнее. — Иди на станцию и садись на первый же автобус в Кристианстад.

— Не могу.

— Можешь, Джерри. Делай, как я сказал.

Пауза.

— Возьми меня отсюда, Пелле.

Пер задумался на секунду.

— Не могу.

Пауза.

— Пелле… Пелле?

Пер сжал трубку:

— У меня нет времени, Джерри. Здесь со мной Йеспер, скоро приедет Нилла…

Отец повесил трубку.

Пер знал, где находится Рюд. Два часа езды на машине. Не в двух шагах. Ему почему-то стало очень беспокойно.

Присмотри за ним, сказала как-то мать. Присмотри за ним, Пер.

Анита никогда не называла своего бывшего мужа по имени. С отцом общался только Пер — он и рассказывал матери, что с отцом, где он и чем занимается. Год за годом. Куда отец ездил, с какими женщинами встречался. Это было его обязанностью, но он выполнял ее очень и очень неохотно.

Но обещал — значит обещал. Он обещал матери «присматривать» за Джерри.

Пер решил забрать отца. Он поедет в Рюд.

Йеспер побудет дома. Дети видели деда всего несколько раз, и то не больше двух-трех часов, и Пера это устраивало.

Это было мудрым решением — ограничить общение детей с Джерри.