Все, что остается - Патрисия Корнуэлл

— Ты так же работаешь по вечерам? — Кусочки мяса зашипели, когда я засунула их в гриль.

— Нет, теперь по ночам пусть работают другие. Молодые репортеры носятся всю ночь до зари, а я работаю только днем. По вечерам меня беспокоят в исключительно серьезных случаях.

— Я постоянно держала тебя в поле зрения, — призналась я.

«Пост» продают в кафетерии, и, купив ее, я обычно знакомлюсь с публикациями за ленчем.

— Я не всегда бываю в курсе того, каким делом ты в данный момент занимаешься, — призналась она. — Но кое-что все-таки мне известно.

— И именно по этой причине ты оказалась в Ричмонде? — спросила я наугад, поливая маринадом кусочки мяса.

— Именно поэтому. В связи с делом Харви. Я промолчала в ответ.

— Марино совершенно не изменился.

— А ты что, с ним разговаривала? — спросила я, взглянув на Эбби.

С кислой миной она ответила:

— Я старалась поговорить с ним так же, как и с несколькими другими следователями, включая Бентона Уэсли. Но все уходят от этого разговора.

— Может быть, тебе станет легче, если я признаюсь, что со мной тоже никто не обсуждает эти истории. Только это, конечно, не для прессы.

— Ни одно сказанное здесь слово не появится в прессе, — предупредила она серьезным тоном. — Я приехала сюда вовсе не затем, чтобы использовать твое интервью для собственного репортажа. — Затем, немного помолчав, она объяснила: — Я в курсе того, что происходит в Вирджинии. И проявила гораздо больше, нежели мой редактор, интереса к этой истории, начиная с самого момента исчезновения Деборы Харви и ее друга. А сейчас события приняли очень опасный оборот. Очень.

— Это неудивительно.

— Я даже не знаю с чего начать, — сказала она, окинув меня неуверенным взглядом. — Существуют вещи, о которых я никому не рассказывала, Кей. Но меня не покидает чувство, что я кому-то очень сильно мешаю.

— Мне кажется, я не совсем правильно тебя поняла, — ответила я, потянувшись за бокалом с вином.

— Мне иногда тоже кажется, что я сама себя не понимаю, и постоянно задаю себе вопрос: не напридумы-вала ли я себе все это?

— Эбби, ты говоришь загадками. Объясни, пожалуйста, что происходит?

— Глубоко затянувшись и вытащив изо рта сигарету, она начала:

— Я давно уже интересуюсь проблемой смерти молодых парочек. После проведения некоторых исследований и получив кое-какие результаты, я столкнулась с совершенно неадекватной реакцией; я бы даже сказала, с отчаянным нежеланием полиции заниматься этим делом. Я начинаю приводить доводы, а мне буквально связывают руки. А в июне прошлого года ко мне заявился представитель ФБР.

— Что ты сказала? — переспросила я, на минуту перестав поливать жаркое соком, пристально глядя на нее.

— Ты помнишь тот случай, когда в Вильямсбурге убили сразу троих: мать, отца и сына — застрелили насмерть во время ограбления?

— Да, помню.

— Собирая детали дела для более подробного описания этого события в своей газетной статье, я приезжала в Вильямсбург. Ты, наверное, знаешь, что, сворачивая с шестьдесят четвертого километра направо, попадаешь на дорогу, ведущую в Вильямсбург. Свернув же налево от развилки, через двести ярдов оказываешься на Кэмп Пири. Сначала я думала, что свернула не в ту сторону.

— Я тоже пару раз попадала там в такую ситуацию, — призналась я.

Эбби продолжала свой рассказ:

— Я подъехала к телефонной будке, чтобы объяснить дежурной службе, что я свернула не в ту сторону, рассказала что-то о запутанной дороге. Господи! Эти огромные предупреждающие знаки с надписью: «Экспериментальная учебная база сухопутных войск США» или: «Вход на эту территорию сопровождается личным досмотром, равно как и досмотром вашего имущества». Я уже почти приготовилась к тому, что армейская команда СВАТ, состоящая из одетых в камуфляжи неандертальцев, стремглав выскочит из близлежащих кустов и потащит меня прочь.

— Полицейские базовых формирований не слишком дружелюбны, — подтвердила, усмехнувшись, я.

— Не теряя зря времени, я бросилась с того места наутек, — сказала Эбби, — и, по правде говоря, даже забыла потом об этом случае. И потом, через четыре дня, когда в коридоре редакции газеты «Пост» появились высматривающие меня два агента ФБР, я снова вспомнила о нем. Им не терпелось знать, что я делала в Вильямсбурге и зачем приезжала в Кэмп Пири. Очевидно, номер моей машины был заснят на пленку, что и помогло им напасть на след. История загадочная.

— А почему заинтересовалось именно ФБР? — спросила я. — Ведь Кэмп Пири находится в ведении ЦРУ.

— Может быть, потому, что ЦРУ не обладает мощным аппаратом давления в США. Скорее всего, эти два сопляка только изображали из себя агентов ФБР, являясь на самом деле сотрудниками ЦРУ. И можно ли от этих невидимок добиться толку и понять, что же в действительности происходит? Кроме всего прочего, ЦРУ никогда не признавалось в том, что Кэмп Пири является его основной учебной базой. Расспрашивая меня, агенты ни разу не упомянули ЦРУ. Но я смекнула, куда они клонили. И они тоже это поняли.

— О чем еще они спрашивали?

— В основном их интересовало, готовлю ли я какой-нибудь материал о Кэмп Пири, не высматриваю ли какие-то секреты. Я ответила, что если б я намеревалась что-то разузнать украдкой, то сделала бы это в более завуалированной форме, а не поехала прямо к будке дежурного телефона-автомата, и что теперь я непременно подготовлю и опубликую в газете материал о ЦРУ, хотя в тот момент у меня не было репортажей на эту тему.

— Я думаю, что это заявление на них подействовало, — сухо заметила я.

— Они даже глазом не моргнули. Ты же знаешь, что это за типы.

— ЦРУ с маниакальной осторожностью, Эбби, охраняет свои объекты, особенно такие, как Кэмп Пири. Государственным полицейским запрещено появляться там, а вертолетам «скорой медицинской помощи» даже пролетать над их территорией. Никто не имеет права нарушить границу этой территории и оказаться рядом с дежурной будкой без того, чтобы потом не предстать перед судом самого Господа Бога, коим считает себя ЦРУ.

— Но ведь и ты однажды свернула так же, как и я, не в ту сторону, — напомнила она мне. — Тебя ведь не навещали агенты ФБР?

— Нет, не навещали, но ведь я не работаю в редакции газеты «Пост».

Вытащив мясо из гриля, мы прошли на кухню. Накладывая в тарелки салат и наливая вино, я продолжала слушать Эбби.

— После ухода агентов со мной стали происходить очень странные вещи.

— Например?

— Мне кажется, мои телефоны прослушиваются.

— Почему ты так решила?

— Все началось с моего домашнего телефона. Разговаривая, я постоянно слышала какой-то посторонний звук. То же самое, особенно в последнее время, стало происходить на работе. Как только я оказываюсь на связи, меня ни на минуту не покидает чувство, что кто-то слушает мой разговор. Это нелегко объяснить, — сказала она, нервно передвигая стоявшие на столе предметы из столового серебра. — Какая-то грозная тишина; в общем, как бы ты ее ни определила, она постоянно присутствует.