Погребённые заживо - Марк Биллингем

Торн отправился в кухню, стоя съел тост с повидлом, слушая лондонское радио и ожидая, пока подействует утренняя доза болеутоляющего.

До годовщины смерти отца оставалось пять недель.

На улице стал накрапывать дождик, по радио ведущий пытался вставить хоть словечко в нескончаемый монолог некой слушательницы, которая разглагольствовала об ужасающем состоянии столичных железных дорог.

Он решил, что позвонит тетушке Эйлин — младшей сестре отца — и Виктору, лучшему другу старика. Возможно, они соберутся вместе, выпьют, помянут.

Они в семье никогда не были близки, и это так совершенно по-английски — сблизиться после потери. Однако, как бы там ни было, он все же сильно нуждался в этом сближении: ему было просто необходимо соизмерить свое горе с горем других. Ему требовалось побыть с людьми, которые могли бы поговорить с ним достаточно откровенно, не осторожничая.

По радио дозвонившийся в студию мужчина уверял, что предыдущая слушательница — властолюбивая грубиянка, но в одном она права: дороги — дерьмо.

Торн подумал о том, как там Маллены. Потеря близкого человека и полная неизвестность относительно того, что же с ним на самом деле произошло, — вероятно, худшая из потерь. Маллены старались держать себя в руках, не позволяли эмоциям чересчур разойтись. Он тут же подумал: «Как странно, что одно и то же слово имеет такие разные значения — утратить контроль над собой и расторгнуть брак».

Он накладывал еду в миску Элвис, когда зазвонил телефон. И хотя кодеин еще не слишком подействовал, одного звонка Портер было достаточно, чтобы он забыл о боли, которая пульсировала в нижней части ноги и отдавала в стопу.

Теперь они могут быть совершенно уверены, что Люка Маллена похитили. Кто бы ни удерживал парня, он наконец решил выйти на связь.

В окружном управлении, под красным флагом в углу, установили экран, а вокруг наспех сдвинули стулья. Сотрудники других отделов прекратили разговаривать, стояли не шевелясь или продолжали работать молча, а все сотрудники отдела по расследованию похищений столпились вокруг экрана и смотрели видеокассету, которую рано утром обнаружили у двери дома Малленов.

Когда запись закончилась, Портер, не сказав ни слова, перемотала пленку, и они просмотрели ее еще раз.

— Излишне говорить, что оригинал записи отправлен криминалистам на экспертизу, — сообщила Луиза. — Они обещали быстро обработать ее вместе с конвертом, в котором ее прислали, и дать ответ.

Криминалистический отдел Главного управления Столичной полиции работал со всеми сорока тремя полицейскими управлениями в Англии и Уэльсе. В нем проводились экспертизы огнестрельного оружия, волокон, ядов и иных отравляющих веществ, развернутый анализ крови, исследовались образцы наркотических веществ и всевозможных тканей. Лабораториям отдела, находящимся на набережной Виктории, обычно требовалось где-то около недели, чтобы провести экспертизу отпечатков пальцев или сделать анализ ДНК. Запрос особой важности существенно ускорял процесс: если повезет, они получат ответ через день, во всяком случае, относительно того, что касалось отпечатков.

— Думаю, нам это не слишком поможет, — сказала Портер. Она указала рукой на экран. На нем застыло изображение приближающегося к Люку Маллену мужчины, лица которого видно не было. В одной руке он держал мешок, в другой — шприц. — Похоже, они знают, что делают.

— А что может быть в шприце? — спросил Холланд. Один из детективов, стоявших передним, — рослый шотландец с короткой косичкой — обернулся.

— Рофипнол или диазепам. В общем, любой препарат бензодиазепинового ряда.

— А как им удалось его достать?

— С помощью компьютера и кредитной карточки. Сейчас это до смешного просто. На прошлой неделе закрыли сайт, на котором продавался набор из пузырька с кетамином и парочки шприцев в красивом кожаном футляре. Выставили этот «комплект для гарантированного соблазнения» за 19 фунтов 99 пенсов.

— Неужели он не понимает, что делает, если постоянно держит мальчишку на антидепрессантах?

Торн прислушивался к обмену репликами, но сам не сводил глаз с экрана телевизора, с застывшего, слегка искаженного изображения мальчика и мужчины, который держал его в заложниках. В глазах у парня читался страх. Страх сковал все его естество, хотя, конечно, ради родителей он и старался храбриться. Но эта маска тут же спала, когда к нему стал приближаться мужчина.

Шотландец покачал головой:

— В Сети даже учат, как колоться. Там полным-полно разных самоучителей. Что колоть, в каких дозах…

— Знаете по собственному опыту? — произнес Торн.

После этих слов повисла продолжительная пауза.

Затем обсудили и распределили задачи. Оперативникам не на что было особенно опираться — часть номерного знака машины, то ли синей, то ли черной, да несколько свидетелей, которые видели, как Люк садился в эту машину.

Портер подождала, пока большая часть сотрудников ее группы получит задание, а те немногие, кто не получил, не отнесут назад стулья и не примутся за работу. Потом она обсудила с Торном и Холландом их задачи.

— Я сегодня днем поеду в школу, — сказала она. — Не знаю, кто из вас лучше находит язык с подростками…

Холланд первым подал голос, чувствуя тяжелый, долгий взгляд, которым наградил его Торн.

— Я поеду в школу.

— Том, а вы?

— Я подумал, а не перекинуться ли парочкой слов с бывшими сослуживцами Тони Маллена? Покажу им список. Посмотрим, может, у них память лучше, чем у Маллена.

Вчера вечером Маллен вручил им список тех, кто мог бы затаить на него обиду.

— Да, подумать здесь есть над чем, — заметила Портер.

Торн чувствовал, что она права, но у него все же были сомнения.

— Я предполагал, что он будет более… обширным. Если бы украли моего сына, без всякой видимой причины, я бы указал всех, кто хоть раз косо взглянул на меня.

Маллен включил в список лишь пятерых. Пять мужчин, которые, возможно, когда-то имели причины желать ему зла или хотели причинить вред. За считанные минуты всех пятерых прогнали по базе данных полиции, и поскольку след одного обрывался в Австрии, другого — в Паркхерсте,[16]третьего — на кладбище «Кензал-грин», список сократился до двух.

Портер хватала бумаги со стола, мелочи из ящика и смахивала все в сумку.

— Перед тем как отправиться в школу, я все-таки заеду к Малленам. Мало ли что — может, он подумал и вспомнил за ночь еще пару имен.

Она взяла свой мобильный телефон и прикрепила его к поясу, потом бросила в сумочку еще одну трубку. Года полтора назад «радиоволна» накатила и на полицию — каждому оперативному сотруднику был выдан телефон. Это было весьма хитроумное изобретение: телефон и рация «в одном флаконе», с таким радиусом действия, который впервые позволил полицейским связываться с коллегами в любой точке Соединенного Королевства одним нажатием клавиши. Однако, несмотря на море тут же изданных строгих директив, многие полицейские предпочитали пользоваться собственными телефонами. Возможно, они были и не такими крутыми, зато, как правило, меньше и легче, а главное, в них не было встроенной Джи-Пи-Эс. Таинственным образом огромное количество этих технически современных служебных радиотелефонов терялось, или же полицейские «забывали» их дома, если не хотели, чтобы сотрудники на пульте управления постоянно знали об их точном местонахождении.