Погребённые заживо - Марк Биллингем

— Ведь ясно, что я просил немного сострадания, — проворчал Хендрикс. — Я к тебе за этим пришел. Пиво для меня, конечно, всегда награда, только я не рассчитывал подхватить двустороннее воспаление легких.

Торн сделал последний глоток баночного лагера[13]из «Сейнз-бернз»[14]и окинул взором то, что любой уважающий себя риелтор — если не придираться к терминологии — назвал бы «маленькой, но хорошо оборудованной зоной внутреннего дворика». Несколько растений в пластиковых горшках, шаткая жаровня для барбекю, печь на подставке…

И еще плачущий патологоанатом…

Казалось, худшее уже позади, но покрасневшие глаза Хендрикса все еще смотрели так, как будто в любой момент из них вновь могли хлынуть потоки слез, и было заметно, как подергивается подбородок. Торн и раньше видел приятеля плачущим, и всякий раз чувствовал себя при этом неловко, но не мог ничего поделать, лишь стоял, пораженный нелепостью происходящего. Он лучше остальных знал, как близко к сердцу принимает все этот уроженец Манчестера. Тем не менее Фил Хендрикс оставался — по крайней мере внешне — внушительным, даже агрессивным парнем: бритый наголо «гот» в темной одежде, с татуировками по всему телу и пирсингом в самых неожиданных местах. Наблюдать его неподдельное горе было все равно что увидеть целующихся «по-французски» пенсионеров или демона, который баюкает хнычущего младенца. Это зрелище сбивало с толку, как порнография, претендующая на художественность.

— Что ж, я проявил достаточно сострадания? — спросил Торн.

— Ну, не сразу.

— Это потому что мне известно, какой ты мастер разыгрывать трагедии! Ты появляешься в дверях, заламывая руки, — и что? Я не знаю, то ли кто-то умер, то ли ты просто потерял один из своих дисков Джорджа Майкла.

В ответ Торн получил улыбку, на которую и рассчитывал. Хендрикс явно не драматизировал ситуацию; но полчаса назад, когда Торн вернулся домой, он не сразу понял, насколько все серьезно. Хендрикс поведал, что они с его бойфрендом Брендоном крупно повздорили и что это уж точно конец. Торн, однако, довольно давно знал обоих, чтобы принимать такое заявление за чистую монету.

На такой случай у него была заготовлена проверенная тактика: угостить друга пивом и отвлечь внимание. Как только первый поток слез схлынул и Хендрикс устроился в гостиной с банкой пива в руках, Торн попытался поговорить с ним о работе. Хендрикс был патологоанатомом и работал у Рассела Бригстока, в отделении особо важных расследований «убойного отдела» Западного округа. Торн в последние годы чаще всего работал с ним. Мало того, Хендрикс стал его близким другом — вероятно, единственным человеком (по разумению Торна), кто бы мог отдать свою почку, если бы Торну вдруг понадобился донор. И уж точно единственным, кто умел иной раз так самозабвенно валять дурака.

Их задушевные беседы о вскрытии трупов частенько бывали неожиданно увлекательными, но сегодня разговор о работе не клеился. Хотя оба многое пережили вместе, на этот раз общих тем у них не нашлось — ведь Торн в последнее время был не у дел. Кроме того, единственная смерть, которую Хендрикс желал обсуждать, — это смерть его отношений с Брендоном.

— Сейчас все по-другому, — убеждал он. — На этот раз он был чертовски серьезен.

Торн стал понимать, что ситуация сложнее, чем ему сперва показалось; это была не просто размолвка. Он постарался, как мог, успокоить друга, заказал по телефону пиццу и притащил пару стульев из кухни в сад.

— Я ног не чувствую, — признался Хендрикс.

— Прекрати скулить, черт тебя побери! — На улице было прохладно, а Торн все забывал купить газовый баллон для обогревателя, но сидеть на воздухе ему нравилось. — Я начинаю понимать, почему Брендон сбежал.

Хендрикс, впрочем, шутку не оценил. Он подтянул колени к подбородку и обхватил ноги руками.

— Возможно, ему требуется побыть немного одному, чтобы остыть, — предположил Торн.

— Кричал в основном я, — Хендрикс вздохнул, и у него изо рта вырвалось облачко пара. — Он почти все время оставался абсолютно спокоен.

— Может, пожить денек-другой врозь — не такая уж плохая мысль, а?

Хендрикс посмотрел так, что Торн понял, что это как раз самая бредовая идея, которая только могла прийти ему в голову.

— Он забрал почти все свои вещи. А за остальным, сказал, придет завтра.

Последние несколько месяцев парочка жила у Хендрикса в Ислингтоне, но у Брендона была своя квартира.

— Поэтому ему есть куда вернуться, если мы разойдемся, — однажды пошутил Хендрикс.

До сего момента обсуждался лишь сам факт ссоры и дикость сложившейся ситуации. Хендрикс стоял на своем: они поссорились окончательно. Однако он, казалось, не очень-то стремился рассказать, из-за чего, собственно, ссора возникла.

Торн задал этот вопрос и тут же пожалел о сказанном, когда увидел, что его приятель отвернулся и солгал:

— Честно говоря, я даже и не помню, но могу тебя заверить: из-за сущего пустяка. Ссорятся всегда по глупейшим поводам, верно?

— Так и есть…

— Думаю, что ссора назревала уже несколько недель. Знаешь, эти стрессы на работе…

Хотя Торн догадывался, что приятель чего-то не договаривает, он знал, что насчет стресса Хендрикс прав. Он сам видел, как Хендрикса беспрестанно «выдергивали» на службу, а также знал, что и у его бойфренда работа совсем не была похожа на праздное шатание по парку. Брендон Максвелл работал в «Лондонской поддержке» — организации, которая оказывала поистине неоценимую помощь городским бездомным. Так случилось, что за время расследования в прошлом году жестоких убийств спящих бродяг Торн неплохо его узнал.

Торн посмотрел на часы:

— Когда мы заказывали пиццу?

— Мне никогда не встретить лучше, да? — Хендрикс встал и оперся о стену у двери в кухню. — Лучше, чем Брендон, я имею в виду.

— Брось, Фил…

— Да нет, конечно, не встречу. Не к чему себя обманывать. Я просто хочу быть реалистом.

— Ставлю десять фунтов, — отозвался Торн, — что через две недели ты сделаешь новый пирсинг. Спорим?

Это была одна из их шуточек: Хендрикс отмечал появление нового бойфренда пирсингом. Единственным в своем роде — вроде насечек на столбике кровати. Да, это была их традиционная шутка, пока не появился Брендон.

— Только подумать — я опять один!

— Ты не один.

— Опять идти на тусовки! Боже, как надоело!

— Уверяю тебя, такого не случится.

— Мы были так признательны друг другу, что спасли себя от депрессии, понимаешь? Что мы встретили друг друга. Черт!