Не дрогни - Стивен Кинг

Она снимает кепку, делая глубокий поклон – фирменный знак уважения. Стоит между трибуной и мольбертом, накрытым тканью – словно в зале суда готовится доказательство. Берёт беспроводной микрофон, будто комик, готовящийся выступать. Поднимает его к потолку.

– Женская сила! – кричит она.

Толпа откликается громко:

– Женская сила!

– Женская сила, давайте, Рено, дайте жару!

– Женская сила!

– Можете громче! Женская сила!

– ЖЕНСКАЯ СИЛА! – ревёт зал, заглушая всех недоброжелателей. Все стоят, кто-то поднимает кулаки, большинство продолжает аплодировать.

Корри думает: «Она живёт этим. Это её кормит. Плохо ли это? Нет, это редкость – настоящая ситуация win-win».

Когда шум утихает – недоброжелатели временно замолкают, что и было целью этого призыва – Кейт начинает выступление.

– Возможно, вы задаётесь вопросом, почему я не надела свою фирменную шляпу, и что это здесь такое, – сказала Кейт, постучав по большой фотографии, закрытой тканью на мольберте. – Моя шляпа сейчас находится в комнате улик в полиции Рено, потому что она была на голове моей помощницы, когда та стала жертвой нападения.

Из зала раздаются вздохи и шёпоты. Ненавистники в зале молчат, напряжённо глядя друг на друга.

– Она носила мою шляпу, потому что шёл дождь. Нападавшая – женщина – затащила её в переулок и плеснула в лицо жидкость из термоса с надписью «КИСЛОТА».

Зал вздыхает громче. Ненавистники выглядят теперь неловко; многие, думает Корри, наверное, пожалели, что не остались дома и не посмотрели что-нибудь на Netflix.

– Это не была кислота, а отбеливатель. Не так ужасно, но достаточно плохо. Смотрите.

Кейт срывает ткань, и перед зрителями появляется фотография Корри с покрасневшими глазами и взъерошенной прической. Раздаются вздохи, стоны и один громкий крик: «Позор!». Ненавистники, так бойко выражавшие недовольство в начале, словно усаживаются поудобнее, сжавшись в креслах.

– Дамы и господа, позвольте представить вам эту храбрую женщину. Я дала ей шанс покинуть тур после этого трусливого нападения и уехать домой в Новую Англию, но она отказалась. Она намерена продолжать, и я тоже. Корри Андерсон, пожалуйста, выйди сюда и покажи этим людям, что с тобой всё в порядке и ты полна сил.

Корри, не ощущая особой боевой готовности, выходит на сцену в синем платье и туфлях на низком каблуке, волосы заплетены в школьную косу, макияж скромный. Зал взрывается аплодисментами и восторженными возгласами. Ненавистники замолчали навсегда, не осмеливаясь даже пошуметь. Толпа едина. Едина в поддержке Корри Андерсон из Оссипи, Нью-Гэмпшир.

А что чувствует объект такого одобрения? Как говорят по телевизору, всё сложно. Но она думает о том единственном голосе, что прокричал «Позор!», и задаётся вопросом: «Это то, что я чувствую? Вот так?» Почему бы ей это чувствовать?

Кейт обнимает её и шепчет:

– Ты справилась отлично.

После этого Корри уходит со сцены, и её единственное чувство – облегчение. Кейт жаждет быть в центре внимания, а Корри – нет. Если она этого раньше не знала, то теперь поняла наверняка.

10

Не позор, оказывается.

Аплодисменты, овации стоя – всё это прояснило мысли Корри, и впервые с тех пор, как лживая рыжеволосая женщина плеснула в неё отбеливателем в открытые глаза и незащищённое лицо, Корри смогла ясно мыслить. Она возвращается в гримёрку и звонит в полицию Спокана. Диспетчер переключает звонок на офицера Роули – это женщина.

Хорошо.

Корри представляется и говорит Роули, на кого работает. Роули знает, кто такая Кейт – большинство женщин определённого возраста знают. Корри сообщает, что завтра они с Кейт будут в Спокане, рассказывает, чего она хочет и почему. Офицер Роули, Дениз, обещает сделать всё возможное и пообещала написать Корри, как только будет что-то известно. За время разговора они стали не столько союзницами, сколько приятелями.

Из зала, тихо, через стены гримерки, слышатся периодические громкие аплодисменты – Кейт доносит свои мысли, ненавистники заглушены. «Но хватит одного», – думает Корри, заканчивая звонок. «Наверное, я это знала, но теперь я… что?»

– Внутренне осознала, – шепчет она себе.

Это вовсе не был позор. То, что она чувствовала, стоя рядом с этим абсурдно большим своим портретом и слушая овацию, – это было чувство использования. Она не злится, но понимает, что должна позаботиться о себе. Что пора немного повзрослеть. Пистолет в этом не поможет. Перцовый баллончик – тоже нет.

11

На следующий день они едут в Спокан на Форде F-150 Crew Cab Кейт, с их снаряжением, запертым под виниловым чехлом в кузове. За рулём Кейт, она немного превышает ограничение в 70 миль в час, всё ещё воодушевлена вчерашним вечером. Радио громко играет песню Алана Джексона о Чаттахучи и о том, что значила для него эта мутная вода. Корри наклоняется и выключает радио.

– Перцовый баллончик оставлю, но пистолет, пожалуй, не нужен, – говорит она.

– Времени найти пистолет всё равно не было, – говорит Кейт. – Теперь мы рабы этого чёртова расписания, дорогая.

– Я договорилась со споканской полицией, чтобы с нами в городе был офицер в свободное от службы время. У него будет пистолет. Женщина, с которой я говорила – Дениз – говорит, что всегда есть ребята, которые хотят подзаработать. Конечно, время офицера надо будет оплатить.

Кейт хмурится.

– Я не хочу…

Впервые в их ещё свежих отношениях Корри перебивает её.

– Я тоже буду делать такие договорённости по ходу дела. – Она собирается с мыслями и говорит главное – суть. – Если хочешь, чтобы я продолжала, это не обсуждается. Это была не просто угроза, Кейт. Не какой-то онлайн-тролль с грязным языком. Она сказала: «Уходи домой, пока можешь». Она охотится на тебя, ошиблась со мной, и может попытаться снова.

Кейт молчит, но по сжатым губам и вертикальной складке между бровями видно, что она совсем не в восторге – назовём это как есть – от этого ультиматума. Кейт Маккей не хочет, чтобы её воспринимали как женщину, которой нужен мужчина для защиты. Это противоречит всему, чему она посвятила карьеру, всему, с чем она борется. Но есть и ещё одна причина – очень простая: Кейт Маккей не