Не дрогни - Стивен Кинг

В глубине Палм-стрит (абсолютно глупое название для улицы в Бризи, если уж на то пошло) стоит потрёпанный торговый центр с «Долларовым деревом», пиццерией, магазином медицинской марихуаны,[1] пунктом выдачи быстрых займов «Wallets» (где можно взять кредит под бешеные проценты) и прачечной под названием «Washee-Washee». Это может показаться политически некорректным (а то и откровенно расистским), но жителям Бризи, которые ходят сюда, это, похоже, безразлично. Также как и Дову с Фрэнком – паре алкоголиков, которые часто обыскивают торговый центр в поисках съестного и потом устраиваются со своими потрёпанными садовыми стульями за прачечной в такие прохладные дни, как сегодня. На большей части Бризи около 8 градусов Цельсия, но за прачечной тепло – около 23 градусов. Это из-за горячего выхлопа от автоматических сушилок. Здесь вполне приятно. У Дова и Фрэнка есть журналы – «Атлантик» у Дова и «Автомобиль и водитель» у Фрэнка. Они нашли их в мусорных баках во время последней вылазки за магазином для курильщиков марихуаны. Кроме журналов, они собрали достаточно пустых банок и бутылок, чтобы купить по шесть банок «Хард Сельтер Фуззи» Навел. После одной банки они начинают немного расслабляться и принимать жизнь такой, какая она есть.

– Где Мари? – спрашивает Дов.

– Наверное, обеденный перерыв, – отвечает Фрэнк. Мари работает в прачечной и иногда выходит покурить и поболтать.

– Посмотри на этот Додж Чарджер. Красавец, а?

Дов быстро осматривает машину и говорит:

– Плоды капитализма всегда гниют на земле.

– Что это вообще значит? – удивляется Фрэнк.

– Просвещайся, сынок, – отвечает Дов, хотя на самом деле он на десять лет моложе Фрэнка. – Читай что-нибудь, кроме...

Его прерывает появление мужчины из-за угла прачечной. Фрэнк уже видел его раньше, хотя и не так давно.

– Эй, мужик. Разве я не видел тебя на тех встречах в Апсале несколько лет назад? Может, на «Свети в полдень»? Я раньше жил там, неподалёку.

– Я бы пригласил тебя присесть, но у тебя нет стула, а наши сейчас заняты, – дополняет Дов. – Мы бы и наше текущее питьё с тобой разделили, но, к сожалению, денег мало, надо экономить.

– Всё нормально, – говорит Триг. Потом обращается к Фрэнку: – Я давно не был на «Свети в полдень». Похоже, эти встречи тебе не помогли.

– Нет, я пробовал, но знаешь что? Трезвость – отстой.

– Мне она помогает, – отвечает Триг.

– Ну, – говорит Фрэнк, – говорят, что в мире нужны все разные. Ты меня раньше видел? Может, в «Долларовом дереве»?

– Возможно.

Триг осматривается, убеждается, что никто не наблюдает, достаёт из кармана Таурус и стреляет Дову прямо в центр лба. Хлопок револьвера, который и так не слишком громкий, теряется на фоне постоянного шума выхлопа сушилок. Голова Дова откидывается назад, ударяется о бетонную стену между двумя металлическими вентиляционными отверстиями, а затем падает на грудь. Кровь стекает по переносице.

– Эй! – кричит Фрэнк, глядя на Трига. – За что, чёрт побери?

– За Алана Даффри, – отвечает Триг и направляет пистолет на Фрэнка. – Сиди спокойно, и я сделаю это быстро.

Фрэнк не сидит спокойно. Он вскакивает, проливая свой «Фуззи» на колени. Триг стреляет ему в грудь. Фрэнк пошатывается и опирается на бетонную стену, затем шагает вперёд с вытянутыми руками, как монстр Франкенштейна. Триг отступает на несколько шагов и стреляет ещё три раза: хлоп-хлоп-хлоп. Фрэнк падает на колени, а потом – невероятно! – поднимается снова, руки всё так же вытянуты, словно пытаются что-то схватить.

Триг прицеливается и стреляет Фрэнку Митборо, который раньше жил в другом штате и почти год был трезв, в рот. Фрэнк садится в свой садовый стул, который тут же ломается и сбрасывает его на землю. Изо рта выпадает зуб.

– Извините, ребята, – говорит Триг. И правда извиняется, но только формально. Убийцы в фильмах говорят, что только первый раз сложно, и хотя Триг догадывается, что эти реплики придумали люди, которые никогда не убивали ничего крупнее насекомого, это оказывается правдой. К тому же эти двое тянули общество вниз, никому не были нужны. Он думает: «Папа, мне это даже нравится».

Триг оглядывается. Никого. Он достаёт из кармана папку со стопками бумажек и листает имена. В руку Дову он кладёт ФИЛИПА ДЖЕЙКОБИ. В руку Фрэнку – ТЁРНЕРА КЕЛЛИ.

Знает ли полиция, что он делает? Если нет – скоро узнают. Предложат ли защиту тем, кто остался, когда догадаются? Это не поможет, потому что он не убивает виновных. Он убивает невиновных. Как этих двоих.

Он обходит «Washee-Washee» сбоку, заглядывает – никого, кроме мужчины, который входит в «Wallets», чтобы обналичить чек или взять кредит. Женщины из прачечной нет. Когда мужчина уходит, Триг идёт к своей Тойоте, припаркованной перед пустым магазином с затянутыми мылом окнами и вывеской «СДАЕТСЯ В аренду. Обращаться к Карлу Зиделю, агентство недвижимости». Он садится и уезжает.

Трое убиты, осталось ещё одиннадцать.

Похоже на гору, на которую нужно взобраться.

Когда искупление будет завершено и долги погашены, можно будет отдохнуть.

Так он себе говорит.

Он возвращается к своей работе, хотя она мало для него значит.

4

Через два часа Холли Гибни входит в бар под названием «Хэппи». Сейчас только два часа дня, но в баре сидит по меньшей мере двадцать человек, в основном мужчины, которые пьют свой любимый легальный наркотик. Несмотря на название заведения, никто не выглядит особенно счастливым. По телевизору идёт бейсбольный матч, но явно старый – команда в белой домашней форме называется «Индейцы», а не «Гардианс».

За стойкой стоит Джон Акерли – в белой рубашке с закатанными рукавами, показывающими мускулистые предплечья. Он подходит к Холли с улыбкой.

– Холли! Давно не виделись. Твой обычный?

– Спасибо, Джон, да.

Он приносит ей «Диет-Колу» с двумя вишенками на шпажке, и она протягивает двадцатку через барную стойку.

– Без сдачи.

– Ах! Мне подходит. Игра в разгаре?

– И да, и нет. Ты всё ещё ходишь на собрания?

– Три раза в неделю. Иногда четыре.