Охотник на кроликов - Ларс Кеплер

Прошло двадцать три месяца с тех пор, как Стокгольмский суд первой инстанции приговорил комиссара Йону Линну к тюремному заключению за подготовку вооруженного побега заключенного. В наручниках, кандалах и специальном поясе его доставили в уголовный приемник пенитенциарного учреждения Кумла.

Доставившие Йону сотрудники ведомства проверили его скудные пожитки, постановление суда и удостоверение личности. Далее Йону препроводили в регистрационную, раздели, взяли анализ мочи на наркотики и выдали тюремную одежду, постельное белье и зубную щетку.

После расследования, длившегося пять недель, его поместили в отделение “Т” – вместо особого отделения в Салтвике, где обычно содержались осужденные полицейские. Йоне предстояло провести ближайшие несколько лет в камере в шесть квадратных метров, с пластиковым полом, раковиной и маленьким окном с панцирным стеклом и решеткой.

Первые восемь месяцев Йона работал вместе с остальными заключенными в большой прачечной. Он познакомился со многими из своего отделения, рассказывал каждому о своей работе в уголовной полиции, о суде и приговоре. Он знал, что сохранить прошлое в тайне ему не удастся. Когда в отделении появлялся новый заключенный, остальные очень быстро устраивали так, чтобы приговор становился известен.

Йона спокойно относился к большинству группировок в отделении, но держался на расстоянии от “Братства” и его главаря, Рейнера Кронлида. “Братство” было связано с крайними экстремистскими группировками, занималось крышеванием и торговлей наркотиками в больших тюрьмах.

После лета Йона собрал вокруг себя девятнадцать других заключенных, которые хотели учиться дальше. Они образовали кружок и поддерживали друг друга. За все время обучение бросили всего двое.

Из-за однообразных рутин тюрьма ощущалась как какой-то медлительный механизм. Одинаковые двери камер открывались в восемь утра и запирались в восемь вечера. Каждое деление циферблата, по которому прыгала стрелка, уносило еще одну частицу жизни.

Едва утром жужжал автоматический замок, Йона выходил из камеры, принимал душ и завтракал. Потом все отделение спускалось в ледяной кульверт, который, словно канализационная система, соединял разные отделения тюрьмы.

Заключенные проходили перекресток с закрытым киоском, ждали, пока откроются двери, шли по кульверту дальше.

Ребята из Мальмё кончиками пальцев суеверно крестились на настенное изображение Златана Ибрагимовича, после чего скрывались в направлении мастерской, где работали с порошковой лакировкой.

А группа тех, кто учился, направлялась в библиотеку. Йона прошел уже половину курса – он учился на садовода, а Марко наконец освоил курс гимназии. Подбородок у него дрожал, когда он сообщил, что дальше собирается заняться естественными науками.

Этот день мог оказаться одним из череды однообразных тюремных дней. Но для Йоны он не был таким – сегодня Йона встречался с Валерией де Кастро, и после этой встречи его жизнь сделала неожиданный и опасный поворот.

На стол в комнате для посетителей Йона поставил кофейные чашки и десертные тарелки, разгладил заломившуюся салфетку и включил кофеварку на маленькой кухне.

Услышав, как звенят ключи по ту сторону двери, он поднялся со стула, чувствуя, как забилось сердце.

На Валерии была темно-синяя блуза в белый горошек и черные джинсы. Собранные в хвост темно-русые локоны вились мягким серпантином.

Она вошла, остановилась перед ним, подняла глаза.

Дверь закрылась, повернулся замок.

Они долго стояли и смотрели друг на друга, прежде чем прошептали друг другу “здравствуй”.

– Мне до сих пор странно, когда я вижу тебя, – сказала Валерия с былой робостью в голосе.

Она смотрела на Йону блестящими глазами; взгляд прошелся по обуви с тюремной отметкой, по серо-голубой футболке с песочного цвета рукавами и по вытертым коленкам мешковатых штанов.

– Угощение у меня скудное, – сказал Йона. – Вот, печенье с джемом и кофе.

– Печенье с джемом, – кивнула она и немного поддернула джинсы, прежде чем сесть на стул.

– Довольно вкусное, – улыбнулся он, и ямочки на щеках стали заметнее.

– Откуда в тебе столько очарования?

– Это все из-за одежды, – пошутил Йона.

– Ну да, – рассмеялась она.

– Спасибо за письмо, оно пришло вчера. – Йона сел по другую сторону стола.

– Прости, что я так осмелела, – пробормотала Валерия, покраснев.