Моя сестра Роза - Джастин Ларбалестьер

После бранча мы идем к Макбранайтам. Их дом возвышается над улицей, занимая чуть ли не весь квартал. Раньше это была синагога. Поднявшись по лестнице и пройдя внутрь сквозь массивные деревянные двери, я словно вхожу в Большую синагогу в Сиднее. Я знал, что они богаты, но, лишь увидев их дом, понял насколько.

Помещение наполнено светом: лучи солнца падают через гигантское потолочное окно, словно прямо с небес. Тут как в Лувре. Только в Лувре все очень сильно захламлено. Нет, это даже не потолочное окно. Два огромных куска потолка и крышу над ними заменили прозрачным стеклом.

Я словно оказался внутри кита: китовые ребра переходят в колонны, держат потолок. По ночам тут, наверное, можно смотреть на звезды.

– У тебя рот открыт, – говорит мне Лейлани.

Я закрываю рот.

– Все пялятся. Но ты первый, кто еще и слюни пустил. Я вытираю губы и только тогда понимаю, что никаких слюней не было. После такого кто угодно на месте Лейлани рассмеялся бы. Но ей, чтобы добиться того же эффекта, достаточно лишь слегка вздернуть бровь.

– Показать тебе дом, или ты просто постоишь тут и попялишься? У тебя, кстати, снова рот открыт.

И правда. Я снова закрываю рот. Они сделали все возможное, чтобы хоть как‐то очеловечить это гигантское помещение. Половину пространства занимают удобные диваны. Сеймон тащит Розу к самому большому дивану, и они принимаются на нем прыгать. Они шептались и хихикали всю дорогу от ресторана. Майя держалась отдельно от них. Сейчас она стоит рядом с матерью.

– Там были балконы? – спрашиваю я, глядя наверх. Лейлани кивает.

– Туда выгоняли женщин. Мы сделали там комнаты, но сначала провели обряд очищения, чтобы изгнать из дома все женоненавистничество.

Не могу понять, серьезно ли она говорит.

– Идемте смотреть кухни, – зовет Лизимайя.

– Ах да, – отзывается Салли, – твои знаменитые углеродно-нейтральные кухни.

Родоки и Джин идут за Лизимайей к двери на другом конце зала.

– Там кухня, – говорит Лейлани.

– Твоя мама сказала «кухни». Они правда углеродно-нейтральные?

– Да какая разница. Только не думай, что наши предки сами готовят. Похоже, надо показать тебе дом.

Мне хочется ответить: «Если тебе это не слишком сложно». Но она явно считает, что слишком.

– Спасибо.

У них два лифта. По одному с каждой стороны здания, или в каждом крыле, как их называет Лейлани. Восточное и Западное крыло.

– Если бы дом тебе показывал папа, он бы сказал: «Да, как в Белом доме».

Я закатываю глаза, потому что она явно этого ждет, хотя совершенно не понимаю, как крылья связаны с Белым домом. Я представляю себе крылья исполинской птицы. Весь дом поднимается в воздух и летит по небу.

– Я никогда не бывал в частном доме с лифтом.

– Кажется, мы уже договорились о том, что это большой дом.

– У вас четыре этажа, – глупо говорю я, пялясь на панель с кнопками. Тут есть кнопка аварийного вызова и переговорное устройство, как в лифте обычной многоэтажки.

– Пять. Ты не учел подвал. Тот самый, где бассейн.

– Ого, – говорю я и тут же жалею об этом.

Она дает мне понять, что закатывает глаза, всего лишь на миг взглянув вверх.

– Я пошутила насчет бассейна.

– А.

Надо было сказать: «Ну конечно, пошутила», хотя никаким «конечно» тут и не пахнет. Почему в этом доме не может быть бассейна? Правда, на панели всего четыре кнопки.