Девушка, которая взрывала воздушные замки - Стиг Ларссон

Услышав, что Петер Фредрикссон зашевелился, она вернулась в гостиную и поймала его, ударила, затащила в кабинет, усадила на пол и велела:

— Сиди смирно!

Потом она пошла на кухню, отыскала большой бумажный пакет из магазина «Консум» и по одной сняла со стены все фотографии. Разорванный альбом и дневники Эрики Бергер вскоре тоже нашлись.

— Где видеозапись? — спросила она.

Петер Фредрикссон не ответил. Сусанн Линдер вышла в гостиную и включила телевизор. В видеомагнитофоне имелась кассета, но Сусанн пришлось немного повозиться, чтобы найти на пульте видеоканал.

Она вынула видеокассету и долго проверяла, не копировал ли он ее.

Обнаружив старые любовные письма Бергер и материалы о Боргшё, она переключилась на компьютер Петера Фредрикссона. К персональному компьютеру IBM у него подсоединен сканер «Микротек». Приподняв крышку сканера, Сусанн нашла забытую фотографию, изображавшую Эрику Бергер на вечеринке в клубе «Экстрим», судя по баннеру на стене, посвященной празднованию Нового 1986 года.

Включив компьютер, она обнаружила, что он защищен паролем.

— Какой у тебя пароль? — спросила она.

Петер Фредрикссон, со злобным видом сидевший на полу, не пожелал с ней разговаривать.

Сусанн Линдер вдруг совершенно успокоилась. Она знала, что с формальной точки зрения весь вечер совершала преступление за преступлением, включая то, что можно классифицировать как противоправное принуждение и даже грубое похищение человека. Но ей было наплевать. Она почти ликовала.

Пожав плечами, она вытащила из кармана швейцарский армейский нож. Отсоединила все кабели, повернула компьютер к себе задней стенкой и вскрыла его при помощи крестовой отвертки. На то, чтобы разобрать аппарат и извлечь жесткий диск, потребовалось пятнадцать минут.

Сусанн огляделась по сторонам. Она уже собрала все, но на всякий случай тщательно проверила ящики письменного стола, пачки бумаг и книжные полки. Внезапно ее взгляд упал на лежащий на подоконнике школьный альбом — из гимназии Юшхольма[57] датированный 1978 годом. «Кажется, Эрика Бергер родом из юшхольмской знати», — вспомнила Сусанн, открыла альбом и начала один за другим просматривать страницы выпускных классов.

Она нашла восемнадцатилетнюю Эрику Бергер в студенческой кепочке, с солнечной улыбкой и ямочками на щеках. Она была одета в тонкое белое хлопчатобумажное платье и держала в руках букет цветов, являя собой воплощение невинной юной отличницы.

Нужную связь она чуть было не упустила, но на следующей странице что-то зацепило ее взгляд. По фотографии Сусанн бы его ни за что не узнала, однако подпись не оставляла места сомнениям. Петер Фредрикссон. Он учился в параллельном классе с Эрикой Бергер. Перед Сусанн предстал тощий юноша с серьезным лицом, смотревший в объектив из-под козырька.

Она подняла глаза и встретилась взглядом с Петером Фредрикссоном.

— Она уже тогда была шлюхой.

— Очаровательно, — сказала Сусанн Линдер.

— Она трахалась в школе со всеми парнями подряд.

— Сомневаюсь.

— Она была проклятой…

— Не продолжай. Что произошло? Тебе не удалось забраться к ней в трусики?

— Она меня игнорировала. Смеялась надо мной. А начав работать в «СМП», меня даже не узнала.

— Да-да, — произнесла Сусанн Линдер. — У тебя наверняка было скучное детство. Может, поговорим серьезно?

— Что вам надо?

— Я не из полиции, — сказала Сусанн Линдер. — Я из тех, кто занимается такими, как ты.

Она подождала, предоставив его фантазии поработать.

— Я хочу знать, выложил ли ты ее фотографии где-нибудь в Интернете?

Он помотал головой.

— Точно?

Он кивнул.

— Эрика Бергер будет сама решать, подавать ли ей на тебя заявление в полицию за преследования, угрозу насилия и нарушение неприкосновенности жилища или пойти на мировое соглашение.

Он промолчал.

— Если она решит на тебя наплевать — а я считаю, что большего ты и не заслуживаешь, — то я буду за тобой приглядывать.

Она подняла телескопическую дубинку.

— Если ты еще когда-нибудь приблизишься к дому Эрики Бергер, пошлешь ей какой-нибудь мейл или нарушишь ее покой каким-либо иным способом, я к тебе вернусь. Я тебя так изувечу, что родная мать не узнает. Ты меня понял?

Он промолчал.

— У тебя имеется возможность повлиять на финал этой истории. Хочешь узнать какая?

Он кивнул.

— В таком случае я рекомендую Эрике Бергер отпустить тебя на все четыре стороны. Ходить на работу можешь больше не утруждаться. Ты уволен, прямо с этой минуты.

Он кивнул.

— Ты исчезнешь из ее жизни и из Стокгольма. Мне наплевать на то, как ты поступишь и где окажешься. Поищи работу в Гётеборге или Мальме. Скажись больным. Делай, что хочешь. Но оставь Эрику Бергер в покое.

Он кивнул.

— Договорились?

Петер Фредрикссон вдруг заплакал.

— Я не хотел ей зла, — сказал он. — Я хотел только…

— Ты хотел только превратить ее жизнь в ад, и ты в этом преуспел. Даешь мне слово?

Он кивнул.

Она наклонилась, перевернула его на живот и освободила ему руки. Потом взяла пакет из «Консума», заключавший в себе всю жизнь Эрики Бергер, и ушла, оставив Фредрикссона лежать на полу.

Из парадной Фредрикссона Сусанн Линдер вышла в половине третьего ночи. Она подумала было отложить дело до завтра, но решила, что, если бы речь шла о ней самой, она предпочла бы узнать новости прямо ночью. Кроме того, ее машина так и осталась в Сальтшёбадене. Сусанн позвонила и вызвала такси.

Грегер Бекман открыл дверь еще прежде, чем она успела нажать на звонок. Он был в джинсах и, казалось, даже не ложился спать.

— Эрика не спит? — спросила Сусанн Линдер.

Грегер помотал головой.

— Есть что-нибудь новое? — поинтересовался он.

Она кивнула и улыбнулась ему.

— Заходи. Мы сидим на кухне и разговариваем.

Они зашли в дом.

— Привет, Бергер, — сказала Сусанн Линдер. — Тебе следует научиться иногда спать.

— Что случилось?

Она протянула пакет из «Консума».