Охота без милосердия - Михаил Март

В номере было слишком душно. Хозяин просил своих клиентов не раздвигать плюшевые шторы на окнах, и каждый, кто попадал сюда, чувствовал себя, как в душегубке. Олин скинул одеяло и зажег лампу на туалетном столике. Рыжая девица, лежащая рядом, спала с улыбкой на миленьком личике.

Он бросил на нее мимолетный оценивающий взгляд и решил, что достаточно потратил на эту куклу времени, денег и сил. Спустив ноги на потертый ковер, Олин взял со стола сигареты и закурил. Выпустив струйку голубого дыма, он начал одеваться. Он задыхался, и ему хотелось пить, а выпить чего-либо прохладительного можно было внизу.

Этот притон, который облюбовал Феннер, находился напротив парка Вашингтона, где по утрам гуляли дети, а по вечерам раздавались женские вопли. Район славился грязными забегаловками, мрачными фигурами с ножами и кастетами в карманах и рассадником проституции. Полиция не очень любила появляться здесь, и Феннера это устраивало. Он быстро нашел язык с местной шпаной, и они знали, кто он. Феннер здесь пользовался особым почетом, и любой готов был его укрыть от внезапной облавы, которую фараоны устраивали один раз в месяц. Эти облавы были бесполезными. Всю шваль, которую полиция собирала с улицы, на следующее утро освобождали.

Олин поселился в двух кварталах от притона, взял машину напрокат у местного ростовщика и курсировал от дома до заведения с броским названием «Лолита», где проводил все свое время.

Квартира состояла из двух комнат и отвечала основным требованиям. У квартиры имелись черный ход, пожарная лестница у окна в кухне и этажом ниже – крыша прилегающего дома.

После бегства Криса из тюрьмы он отпустил поводья и дал всем свободу с условием, что с одиннадцати вечера все должны сидеть дома на телефонах. Олин целых две недели выполнял предписания, пока не нащупал теплое местечко с номерами и девочками для души и тела.

В коттедже с Крисом остались Тэй, Слим, Джо и нелюдимый Тони Грэйс с Чико, который ходил за ним, как хвост. Олин не понимал этой привязанности. Он вообще не терпел привязанностей. Его удел свобода. Если он выживет, то умотает на Кубу и откроет там классный притон с игорными столами. Но пока Крис считал, что надо работать, Олин работал. Они совершали по четыре налета в месяц и по субботам собирались в коттедже на совещание. В итоге у него выходило не больше двух рабочих дней в неделю. Олин не думал о деньгах, они у него были, он не думал ни о чем. Он успел забыть о Чарли и об устроенной на него охоте. Его осторожность и увертливость стали частью характера, привычкой, и он появлялся и исчезал в каком-либо месте совершенно неожиданно. Его новые дружки привыкли к этим странностям знаменитого гангстера. Олин жил по инерции и без планов. Он не строил проектов, а существовал сегодняшним днем. Завтрашний его не очень беспокоил.

А сегодня он находился на втором этаже притона, где было еще шесть таких же комнат, и в каждой задыхалась от спертого воздуха потная парочка.

Хозяином этой лавочки был мексиканец Сантос Родригес. Он был неплохим парнем, не любил совать свой мясистый красный нос в чужие дела, и это в первую очередь устраивало Феннера. Олин ему неплохо, платил за услуги, и тот стелился перед ним, как перед мэром города.

Олин прошел в ванную, умылся холодной водой и, взглянув на себя в зеркало, сделал вывод, что он в полном расцвете сил и еще способен совратить с пути истинного молодую безутешную вдовушку. В студенческие годы такой подвиг имел наивысший балл по шкале донжуанства.

Феннер вернулся в комнату, одел пиджак и взял шляпу со стола. Рыжая красотка зашевелилась, открыла глаза и огорченно посмотрела на него.

– Уже уходишь?

– Да, малыш. Пора охладиться.

– А я думала, мы еще поиграем в любовь!

– На сегодня хватит. Постараюсь сегодня ночью явиться тебе во сне.

Олин вышел в коридор, тихо прикрыл за собой дверь. Ему было все равно, угодил он этому услужливому, взятому напрокат существу или нет. Через минуту он уже забыл о ее существовании.

Спустившись вниз, он вышел через узкую дверь, скрытую за ширмой, в зал ресторана. Здесь стояла та же духота. Запах с кухни проникал в зал и смешивался с ароматами дешевых духов. В такое время народу здесь было немого. Основная масса наплывала к ночи, после успешной работы в центре города. Тогда здесь не хватало стульев и стоял разноголосый гул, как в пчелином улье.

За одним столиком сидели разноперые девочки в коротких юбках и цедили коктейли в ожидании клиентов, а у стойки стояли два парня, похожие на клиентов, но озабоченные другими проблемами. Увидев Феннера, они почтительно кивнули ему.

Олин сел на табурет возле бармена и попросил налить холодного пива. Сегодня у него было меланхолическое настроение – полное безразличия ко всему окружающему. Такое состояние сытости пополам с грустью довольно часто в последние дни посещало его.

Сантос поставил перед ним бокал с пивом.

– Грустишь, Олин?

Феннер поднял тяжелые веки и посмотрел на смуглую ухоженную физиономию мексиканца с длинными сальными волосами. Взгляд его черных выпуклых глаз был добрым и сочувствующим.

– Грусть – это естественно!

– Хромой Ли сказал, что три часа назад в районе Линкольн-стрит стояла такая пальба, что стало светло, как днем. Ходят слухи, что одного из ваших парней пришили.

Феннер знал адреса своих коллег, и название Линкольн-стрит ему ничего не говорило. Вряд ли Чез или Кейси сунут нос в центр города, а Джак лежит раненый на ферме, в сорока милях от города.

– Это сплетни, Сантос. Наши ребята имеют голову на плечах. К тому же их трудно убить.

– Ли сказал, что около десятка джи-менов полегло.

– Где этот трепач?

– Ушел полчаса назад.

– В следующий раз дай ему по зубам от моего имени. Не отлили еще той пули, которая пробьет тело одного из нас. Мы заколдованные.

– Похоже на правду. Потери несут легавые и сыскари, а с вас, как с гуся вода.

– Так и будет всегда, Сантос.

Входная дверь резко отворилась, едва не сбив с ног старого швейцара Зеда, и вместе с холодным ветром в зал вошла она.

Олин застыл с кружкой в руках. Красотка скинула мокрый капюшон плаща с головы, и все увидели неотразимое существо. Платиновая блондинка с густыми волосами, убранными в пучок, и голубыми искрящимися глазами. Она осветила собой гнусное и тусклое помещение с невыносимой духотой и запахом. Она внесла сюда свежий ветер и чистоту.