Провал - Микаэль Юрт

Подготовительная школа «Божья коровка» находилась в пятнадцати минутах ходьбы от отделения полиции и состояла из длинного светло-желтого одноэтажного здания с двумя флигелями и большого двора. Дети гуляли: они играли в песочнице, качались на качелях и лазали по установленному в центре двора игровому комплексу. Воздух наполняли тоненькие веселые детские голоса. Билли и Ванья представились девушке лет двадцати, за брюки которой уцепились две маленькие девочки, и изложили свое дело. Рагнхильд Турссон оказалась на совещании по планированию. Это важно? Да, важно.

Их проводили в здание и провели в маленький кабинет. Через несколько минут пришла Рагнхильд – веснушчатая женщина лет тридцати пяти с кудрявыми рыжими волосами, одетая в джинсы и голубую футболку фирмы «Адидас». Она закрыла за собой дверь и села.

– Вы узнали что-нибудь новое? – со смесью беспокойства и любопытства в голосе спросила она после того, как они вновь представились.

– Нет, но мы хотели бы задать вам еще несколько вопросов, – ответила Ванья.

– Разумеется. Все это так ужасно. – Рагнхильд понизила голос, как обычно поступают сопереживающие люди, когда им напоминают о трагедиях.

Она производила впечатление женщины основательной, собранной и почти по-матерински волнующейся. Ванья поймала себя на мысли, что благодарна за то, что Макс находился вместе с Рагнхильд, когда пришли представители социальной службы и рассказали об этом кошмаре.

– Как сейчас себя чувствует Макс? – поинтересовалась она.

Рагнхильд с некоторым отчаянием пожала плечами и вздохнула.

– Трудно сказать. Ему пять лет. Он толком не понимает, что такое смерть. Но ему, конечно, не хватает мамы.

– Естественно…

– Он временно помещен в дежурный детский дом семейного типа, но социальная служба считает, что лучше, чтобы он продолжал приходить сюда на несколько часов в день. Чтобы получалась хоть какая-то стабильность. Он скоро придет, так что вы сможете поговорить с ним, если захотите.

Ванья кивнула и посмотрела на Билли. Стоит ли им разговаривать с Максом? С пятилетним ребенком. Они ведь не учились допрашивать детей.

– Спасибо, возможно, захотим, – ответила Ванья. – Не запомнилось ли вам что-нибудь сказанное Максом, что могло бы нам помочь? Что угодно?

– Нет. Я думала об этом после… произошедшего, но… нет. Ничего.

– Не могли бы вы рассказать о дне, когда исчезла Патриция? Не приходило ли вам в голову что-нибудь особенное? – начал новую тему Билли.

– Нет, Патриция собиралась забрать сына немного позже обычного. Она всегда забирает его около четырех, а тут она предупредила, что придет около пяти. Это все.

– Она говорила, почему?

– Нет, но, оставляя ребенка утром, она больше разговаривала с Ясмин. Возможно, она что-нибудь знает.

Ванья быстро заглянула в расследование Берглунда. Насколько ей помнилось, никакую Ясмин не допрашивали.

– Как фамилия Ясмин? – спросила она, перелистывая неполноценный материал.

– Асхари. Если хотите, я могу ее привести.

– Приведите, пожалуйста.

Рагнхильд встала и ушла, из коридора послышалось, как она зовет Ясмин.

Билли откинулся на спинку стула и посмотрел на Ванью. Он думал о том же, о чем она.

– Как ты считаешь? Стоит нам разговаривать с Максом? – спросил он.

– Не знаю, разве что коротко, просто поздороваться. Установить небольшой контакт, который можно в дальнейшем развить. А ты как думаешь? – отозвалась Ванья.

– Не знаю. Наверное, лучше узнать у социальной службы, как будет лучше.

– Черт возьми, представить только, пятилетний ребенок, который внезапно попадает в такую ситуацию. Мама убита, а папа с запретом на посещение. Это немного отдаляет собственные проблемы.

Билли ответил не сразу. У него во взгляде появилось нечто такое, что ей было трудно истолковать.

– Собственные проблемы это собственные проблемы, как их ни отдаляй, – произнес он приглушенным голосом. Ванья посмотрела на него с некоторым удивлением.

– Ты только что женился, какие у тебя могут быть проблемы? Слишком много секса?

Шутка осталась без ответа. В его глазах Ванья увидела не смех, а нечто иное. Беспокойство. Он определенно что-то скрывает.

Подумать над этим больше она не успела. Дверь открылась, и Рагнхильд ввела коротко стриженную девушку лет двадцати пяти, с татуировками и в очках, одетую в клетчатую блузку поверх юбки до колен.

– Это Ясмин.

Они пожали руки, и Ясмин села.

– Для начала я хочу спросить, допрашивали ли вас раньше?

– Нет. Когда сюда приходила полиция, у меня был выходной, а потом ко мне так и не обратились. Мне это показалось немного странным.

Ванья сумела подавить вздох, но не мысль. Берглунд даже не допросил человека, который, как они знали, последним общался с Патрицией. «Немного странно» – это мало сказать. Это, черт возьми, должностное преступление.

– Тогда хорошо, что мы имеем возможность задать вам вопросы сейчас, – проговорила Ванья, стараясь не выдавать своих эмоций.

Пятнадцатью минутами позже они сидели в машине, разговаривая с Торкелем по громкой связи. Оба сосредоточенные, но возбужденные. У них произошел первый прорыв. Снова возник Свен Катон.