Анализ крови - Джонатан Келлерман

– Ладно.

Я засунул руку в перчатку, освободившуюся после Беверли. Она оказалась горячей и сухой – я вспомнил, что внутри перчатка обработана тальком. Засунув руку в модуль, я поискал руку Вуди и нашел ее, маленькое сокровище. Подержав, я ее отпустил.

– Вижу, у тебя там есть игры. Какая твоя любимая?

– Шашки.

– Я тоже люблю шашки. Ты много играешь?

– Ну, типа того.

– Должно быть, ты очень смышленый, раз умеешь играть в шашки.

– Ну, типа того. – Намек на улыбку.

– Не сомневаюсь, ты часто выигрываешь.

Улыбка стала шире. Зубы у мальчика были ровные и белые, но десны распухли и воспалились.

– И тебе нравится выигрывать.

– Ага. У мамы я всегда выигрываю.

– Ну а у папы?

Вуди озадаченно нахмурился:

– Папа не играет в шашки.

– Понятно. Но если бы играл, ты, вероятно, у него выигрывал бы.

Мальчик с минуту обдумывал мои слова:

– Да, пожалуй. Папа мало что смыслит в играх.

– С кем ты еще играешь, кроме мамы?

– С Джаредом – но он переехал.

– А кроме Джареда?

– С Майклом и Кевином.

– Это ребята из школы?

– Да. В садик я уже не хожу. В следующем году пойду в школу.

Вуди внимательно слушал меня и отвечал на мои вопросы, но чувствовалось, что он очень слаб. Разговор со мной утомил его, грудь у него вздымалась от усилий.

– Как насчет того, чтобы сыграть партию в шашки?

– Ладно.

– Я могу играть отсюда, в перчатках, а могу надеть скафандр и войти к тебе. Ты как предпочитаешь?

– Не знаю.

– Ну, а я предпочитаю войти к тебе. – Я обернулся к Бев. – Мне помогут надеть скафандр? Я уже давненько этого не делал.

– Конечно.

– Сейчас я вернусь, Вуди.

Улыбнувшись, я отступил от прозрачной стенки. Из соседнего модуля вырвалась громкая рок-музыка. Оглянувшись, я увидел пару длинных коричневых ног, перекинутых через спинку кровати. Чернокожий парень лет семнадцати лежал на застеленной кровати, уставившись в потолок, и дергался в такт звукам, вырывающимся из портативного стереоцентра на ночном столике, не обращая внимания на иглы капельниц, вколотые в обе руки.

– Вот видишь, – повысила голос Бев, перекрывая музыку, – я же говорила тебе. Очаровашка.

– Хороший мальчишка, – согласился я. – Похоже, толковый.

– По словам родителей, он был очень сообразительным. Лихорадка вышибла его из колеи, но ему по-прежнему удается общаться с окружающими. Медсестры его обожают – и вся эта шумиха с отказом от лечения всех огорчила.

– Я сделаю все, что смогу. Давай начнем с того, что отправим меня туда.

Бев вызвала подмогу, и появилась крошечная медсестра-филиппинка с завернутым в коричневую бумагу пакетом с надписью «СТЕРИЛЬНО».

– Разуйтесь и встаньте вот сюда, – распорядилась медсестра, ростом с фигу, но очень деловитая.

Она указала на точку у самой красной ленты, обозначающей запретную зону. Тщательно протерев руки дезинфицирующим раствором, медсестра вскрыла упаковку и натянула на руки стерильные перчатки. Изучив перчатки и убедившись в отсутствии изъянов, она извлекла из пакета сложенный скафандр и положила его за красную границу. Ей пришлось немного повозиться с ним – в сложенном состоянии скафандр напоминал большой хлопчатобумажный аккордеон – но в конце концов она отыскала отверстия для ног и предложила мне шагнуть в них. Затем медсестра осторожно взяла скафандр за края и натянула его на меня, закрепив верхнюю тесемку у меня на шее. Из-за своего крошечного роста ей пришлось для этого приподняться на цыпочки, и я чуть присел, чтобы облегчить ей задачу.

– Спасибо! – хихикнула она. – А теперь перчатки – ни к чему не прикасайтесь, пока их не наденете.

Медсестра работала быстро, и вскоре мои руки оказались облачены в медицинский пластик, а рот скрылся за марлевой маской. Головной убор – капюшон, скроенный из той же самой плотной хлопчатобумажной ткани, что и сам костюм, с закрепленным спереди забралом из прозрачного пластика, – был водружен мне на голову и пристегнут к костюму «липучками».

– Ну, как вам?

– Очень стильно.

В костюме мне было удушливо жарко, и я понимал, что через считаные минуты, несмотря на быстрые потоки прохладного воздуха в модуле, я промокну насквозь от пота.

– Это наша континентальная модель, – улыбнулась медсестра. – Теперь можете зайти внутрь. Максимум полчаса. Часы вон там. Возможно, все будут заняты и никто вам не напомнит, так что поглядывайте на них и покиньте модуль, когда время подойдет.

– Понятно. – Я повернулся к Бев. – Спасибо за помощь. Есть какие-либо мысли насчет того, когда появятся его родители?

– Ванджи, Своупы говорили, когда придут?

Филиппинка покачала головой.

– Обыкновенно они приходят сюда утром – примерно в это время. Если в ближайшее время они не появятся, тогда не знаю. Я могу оставить им записку, чтобы они с вами связались, доктор…

– Делавэр. Будьте добры, передайте им, что я буду здесь завтра утром в половине девятого, а если они придут раньше, то, пожалуйста, пусть подождут.

– В восемь тридцать вы должны будете их застать.

– Я тебе вот что скажу, – вмешалась Бев. – У меня есть телефон того места, где они остановились, – это какой-то мотель на западной стороне. Я позвоню туда и оставлю сообщение. Если они объявятся сегодня, ты сюда вернешься?

Я задумался. В повестке дня ничего неотложного.

– Конечно. Позвони мне на коммутатор. Там знают, как со мной связаться.

Я продиктовал телефон.

– Хорошо, Алекс. А теперь тебе лучше зайти внутрь, пока ты не подхватил несколько миллионов патогенов за границей. До встречи.

Закинув сумку на плечо, она направилась к двери.

Я шагнул в модуль ламинарных воздушных потоков.

Вуди уселся в кровати, следя за мной.

– Я похож на космонавта, а?

– Я вижу, кто вы такой, – серьезным тоном произнес мальчик, – хотя все выглядят по-другому.

– Это хорошо. А у меня всегда были проблемы с тем, чтобы узнавать людей в этих костюмах.

– Нужно просто присмотреться внимательнее.

– Понятно. Спасибо за совет.

Достав коробку с шашками, я развернул картонную доску на столике, узкой полосой вытянувшемся поперек койки.

– Какими хочешь играть?

– Не знаю.

– Кажется, черные ходят первыми. Хочешь пойти первым?