Дайте усопшему уснуть - Дональд Уэстлейк

— Нет?

— Я нахожу вас очаровательным.

— Да?

— Да. Как Аким Тамиров из ночной телепрограммы. Только повыше и без усов. И без акцента. И лицо у вас уже. Но общее впечатление такое же.

— Правда?

— Я так и не назвала свое имя.

— Не назвали.

— Марго, — объявила девица. — Марго Кейн.

— Энгель, — в свою очередь представился он. — Ало… Эл Энгель.

— Я знаю. Как поживаете? — она протянула ему руку, держа ее очень высоко, как истинная леди. Такая худая рука, и вдруг такая теплая.

— А вы как поживаете?

— Прекрасно, благодарю вас. То есть насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах, если вспомнить о постигшем меня горе.

Энгель поставил перед ней полный стакан.

— Горе? Какое горе?

— Ну… я собиралась рассказать вам о Нем.

— Вас постигло горе?

— Да, — глаза ее сделались печальными. — Вчера мой муж скоропостижно скончался.

— О, как жаль.

— Я была потрясена. Такая внезапная, такая страшная, такая безвременная смерть.

— Безвременная?

— Он был далеко не старик. Пятьдесят два года. Мог бы еще жить да жить… Извините, сейчас я успокоюсь.

Она достала маленький кружевной платочек и промокнула уголки глаз.

— Все это так ужасно.

Энгель быстро произвел подсчеты. Мужу было пятьдесят два. Вдове, очевидно, лет двадцать семь — двадцать восемь. Вряд ли больше. Временами она выглядела старше, но лишь из-за сочетания черной ткани и белой кожи.

— Что стряслось? — спросил он. — Сердечный приступ?

— Нет, глупейший несчастный случай… Ну, да хватит мусолить эту тему. Что случилось, то случилось, и дело с концом.

— В бюро вы сказали, что это я его убил, и тем самым натравили на меня полицейских.

— Не знаю, что на меня нашло, — растерянно ответила девица и поднесла ладонь к глазам. — Я хотела встретиться с мистером Мерриуэзером, — продолжала она таким тоном, будто рассказывала о событии, происшедшем в далеком туманном прошлом, — чтобы условиться о погребении. Разумеется, голова была полна мыслей о муже, о том, как глупо и безвременно он скончался. В одночасье… Это все равно как убийство, совершенное Роком, Судьбой… Как знать, что уготовила нам жизнь за ближайшим поворотом…

— Мерриуэзер, — напомнил ей Энгель. — Вы пришли договориться о погребении.

— Да. А потом увидела, как он лежит там, убитый, и совсем даже не судьбой, а каким-то человеком… Я на миг сбрендила.

— Сбрендила, — повторил Энгель. Судя по молниеносной смене стилей, возрастов и настроений, девица наверняка сбрендила далеко не на миг.

— Наверное, так все и было. Я приняла вас за Рок, а бедного мистера Мерриуэзера — за своего мужа, и все смешалось…

— Воистину так.

— Я упала в обморок, вы ведь знаете. А когда пришла в себя, то была уже не я. Убеждена в этом. Мне показалось, что там лежит мой Мюррей. Убиенный… — Она опять провела ладонью по глазам. — Мюррея умертвили, и я видела мысленным взором лицо его лиходея… И это были вы.

— Я просто первым попался вам на глаза.

— Да, это была всего лишь случайность, — по лицу девицы пробежала тень, но потом она тряхнула головой и продолжала: — Придя в себя, я отправилась за подмогой, увидела вас и… сказала то, что сказала. — Теперь на ее лице было раскаяние. — Извините.

— Это вы и объяснили полицейским? — спросил Энгель.

— Да. Поначалу они рассердились, но потом сказали, что понимают, как это могло случиться.

— Вы разговаривали с помощником инспектора Каллагэном?

— Не лично, только по телефону. Когда я ушла из управления, он еще не добрался туда.

— Прошу прощения, — сказал Энгель, — мне надо позвонить.

— Конечно.

Энгель снова набрал номер Ораса Стэмфорда, назвался и спросил:

— Та машина, о которой мы говорили, уже запущена?

— Еще нет.

— Тогда все отменяется.

Стэмфорд ни о чем не спросил. Его оружием была точность, а не осведомленность.

Положив трубку, Энгель вернулся к своей гостье.

— Дела, — извинился он.

— Надо полагать, преступные? — Она окинула его оценивающим взглядом и по-приятельски улыбнулась. — Мне так трудно думать о вас как о…

Ее речь была прервана пасторальной трелью дверного звонка. Глаза девицы расширились, и она сказала:

— Нельзя, чтобы меня видели здесь.

— Что? Почему?

— Сестры Мюррея! Они и так собираются оспаривать завещание, припомнить прошлое, облить меня грязью, оболгать и опорочить! Уж вам ли не знать, что такое поклеп.

Послышалась новая трель, и девица в страхе заметалась по комнате.

— Если меня увидят в доме незнакомого холостяка на другой день после кончины Мюррея…

— Идите и спрячьтесь в спальне. Или в каморке за ней. Она звуконепроницаемая.

— О, благослови вас Господь! Вы так добры, так..

Выпроводив Марго из комнаты, Энгель направился к двери. По пути ему пришло в голову, что это, возможно, Долли, а если так, то могут возникнуть осложнения, о которых лучше не думать. Тем не менее, открывая дверь, он думал именно о них. Пришла не Долли, хотя лучше бы пришла Долли. Любая Долли предпочтительнее, чем помощник инспектора Каллагэн.