Дайте усопшему уснуть - Дональд Уэстлейк

Сколько же их, Куртов Броков? Если верить телефонным справочникам, то в Мэнхэттене — один, в Куинсе — ни одного, в Бруклине — два и в Бронксе — тоже ни одного. Итого: три.

До манхэттенского Курта Брока было ближе всего, и Энгель решил начать с него. Ему нужен был Курт Брок, уволенный из похоронного бюро Мерриуэзера: Энгель хотел узнать, когда именно его уволили. Если это произошло до появления тела Чарли Броди в салоне скорби, вопрос будет исчерпан. Но если позже, Брок мог знать что-нибудь полезное для Энгеля.

Курт Брок номер один проживал на Западной двадцать четвертой улице, между Девятой и Десятой авеню. Южная сторона этого квартала представляла собой один длинный многоквартирный дом под названием «Лондонская терраса», занимавший всю площадь между Двадцать третьей и Двадцать четвертой улицами. Брок жил через дорогу, напротив этого строительного чудовища, в одном из старых узких четырехэтажных домов, разделенных на однокомнатные и двухкомнатные квартиры. Перед домами, в зависимости от вкуса владельцев, были либо лужайки, либо забетонированные площадки. Как водится в Нью-Йорке, дома эти стояли вплотную друг к дружке, без промежутков между ними.

Перед домом Брока был насыпан гравий, на котором росли жесткие кусты. Двор опоясывала тяжеловесная чугунная ограда. Энгель толкнул калитку, подошел к парадной двери и уже хотел войти в дом, как вдруг откуда-то сверху донеслось:

— Курт! Курт, ты не забыл о винной лавке?

Отступив на шаг, Энгель задрал голову. Из окна второго этажа на него смотрела развеселая грузная матрона средних лет. Разглядев лицо пришельца, она перестала улыбаться, на миг смешалась и сказала:

— О, извините, я приняла вас за Курта.

— Курта Брока?

— Вот именно.

— К нему-то я и пришел. Так его нет дома?

— Он отправился в магазин на углу. Скоро вернется. Может, присядете и подождете?

— Благодарю вас.

У стены стояла низкая скамья. Энгель уселся на нее, закурил сигарету и принялся ждать. Вполне вероятно, что ему был нужен совсем другой Курт Брок, и сейчас он попусту теряет время, но коль уж попал сюда, надо очистить совесть и вычеркнуть из списка одного кандидата. Какой смысл уходить, если потом предстоит возвращаться?

Минут через десять калитка открылась, и показался худощавый молодой человек с охапкой пакетов. Он был примерно одного с Энгелем роста и телосложения, но выглядел лет на шесть моложе. Черные волосы, темные проницательные глаза обитателя Средиземноморья, острые скулы, землистый цвет лица.

— Курт! Ты не забыл зайти в винный? — послышалось сверху.

— Вот! — Курт помахал маленьким бурым пакетом и улыбнулся матроне.

— Тут к тебе пришли, — возвестила она и, наверное, показала из окна на макушку Энгеля.

Улыбка тотчас погасла, лицо Курта Брока сделалось настороженным. Он кошачьим шагом двинулся вперед, готовый при нужде отскочить в любую сторону. Увы, пакеты у него в руках портили это красивое зрелище.

— Это вы хотели меня видеть?

— Вы — тот самый Курт Брок, который работал у Огастеса Мерриуэзера, — сказал Энгель. Сначала он хотел задать Броку вопрос, но на середине фразы передумал и закончил ее с утвердительной интонацией.

Брок немного расслабился, настороженность уступила место усталости.

— Вы тоже из полиции?

Энгель склонил голову и чуть вскинул руку. Этот замысловатый жест вполне можно было расценить как утвердительный ответ.

— Я уже дважды делал заявления, сперва по телефону, а потом лично беседовал с нарядом патрульных.

— Таков порядок, — объяснил Энгель. Брок вздохнул, пожал обремененными пакетами плечами и сказал:

— Ладно, пошли наверх.

— Могу помочь с мешками.

— Правда? Спасибо.

На втором этаже Курт задержался перед одной из дверей и отдал хозяйке квартиры пакет из винной лавки. Пришлось ждать, пока матрона поблагодарит его, расплатится за бутылку и опять осыплет Курта благодарностями. Все это время пакет в руках Энгеля мало-помалу набирал вес. Наконец винная сделка была завершена, и Брок поднялся на третий этаж. Выудив из кармана ключ, он впустил Энгеля в маленькую чистенькую комнату, которая непонятно почему производила впечатление нежилой. Она была похожа на артистическую уборную, куда заглядывают, только чтобы переодеться и передохнуть, или на раздевалку под трибунами арены для боя быков. — Не возражаете, если я сначала уберу продукты? — спросил Брок. — Тут есть кое-что скоропортящееся.

— Пожалуйста, — Энгель взгромоздил пакет на стол, размял руки и проговорил: — Насколько я понимаю, вы разговаривали с Мерриуэзером по телефону перед самым убийством?

— Да, — Брок распахнул дверцу холодильника и принялся загружать его снедью. Он раскладывал продукты с великим тщанием, будто оформлял витрину универсама. — Во всяком случае, так говорят полицейские. Я знаю лишь, что телефон был занят, когда я перезвонил.

— Это потому, что во время убийства трубку сбросили с аппарата. — Энгель закурил и погрузился в размышления. Брок считает его полицейским, и это хорошо: значит, он будет отвечать на вопросы. Но трудность заключалась в том, чтобы их поставить. Это должны быть вопросы, которые мог бы задать полицейский, но ответы на которые способны удовлетворить гангстера. Энгель бросил потухшую спичку в девственно чистую стеклянную пепельницу с надписью «Акапулько, Хилтон» и сказал:

— Вы звонили насчет работы, так?

— Да, хотел опять получить место.