Исчезновение - Клэр Дуглас

в теплой уютной «Ауди», чувствую себя почти счастливой. Интересно, многие ли здесь думают о пропавших то же, что и Рита? Надо поспрашивать. Вспоминаю слова Уэзли, что все злословят об Оливии. Откуда-то выскакивают три девчонки-подростка, хихикают, толкают друг друга; на одной из них колпак Санта-Клауса, у других на волосах блестящая мишура. Похожи на студенток. Такими были Тамзин, Салли и Кэти, когда пропали. С тяжелым сердцем смотрю им вслед. Они идут по улице под ручку. Еду дальше. «Дворники» отчаянно пытаются справиться с ливнем, и я еле вижу дорогу, когда въезжаю в Коридор Дьявола. Сбрасываю скорость, чтобы не проскочить поворот. Останавливаюсь около своего дома, выключаю зажигание и какое-то время просто сижу в машине. Деревья гнутся от ветра, листья шумят, как будто шепчут что-то по секрету, дождь лупит по грязным лужам.

Неохотно выбираюсь на улицу и тороплюсь к двери; каблуки мешают, увязая в размытой дорожке. У самого входа наступаю на что-то скользкое, липкое и мокрое; невольно отшатываюсь, увидев растерзанное существо в крови, похожее на крысу или какого-то другого грызуна. Пинаю его в сторону, открываю входную дверь, пульс ускоряется. Меня подташнивает. Я захлопываю дверь, чтобы не видеть это дохлое животное. Искренне надеюсь, что его там оставили лисы или коты. Что это не предостережение.

11

Оливия

Почти в три часа дня темно-синий «БМВ» Уэзли останавливается около конюшен – как раз в тот момент, когда Оливия выходит из-под навеса. Она успела рассказать про визит Дженны, и Уэзли бросился вслед за ней. У Оливии не было шанса спросить про ночной побег. Сейчас он с ее матерью на стоянке, оба покачивают головами в такт разговора. Опять пошел дождь, небо потемнело. Они одновременно отрываются от беседы, услышав шаги. Оливия придерживает ворота открытыми.

– Ну? – спрашивает она, давая воротам с шумом захлопнуться за ними. – Что с журналисткой? Ты уехал сто лет назад.

– Мне пришлось вернуться в офис. Я же работаю, забыла? Я сумел уйти пораньше. Сказал, что у меня расстройство желудка. На самом деле со мной всё в полном порядке, – Уэзли поглаживает себя по животу.

– Я пойду. – Подмигнув, мать направляется к конторе.

В этот момент Оливия понимает, что Уэзли наверняка уже все рассказал, иначе она осталась бы послушать. Мать всегда держит ухо востро относительно всего, что происходит в Стаффербери. После аварии Оливия предлагала ей продать конюшни и переехать куда-нибудь – может, в соседний городок, так, чтобы она могла встречаться с Уэзли. Но мать пришла от этой мысли в ужас.

– Я не могу оставить конюшни. Это же семейный бизнес. Твои бабушка с дедушкой перевернулись бы в гробу, если б такое случилось!

…Они никуда не поехали. Оливии пришлось приспособиться к лестнице, свыкнуться со сплетнями и обвинениями. Когда же она окрепла настолько, что могла задуматься о самостоятельном переезде, ее жизнь была уже настолько связана с этим городом, что оторваться казалось невозможным.

– Итак? – снова спрашивает она. – Куда ты смылся прошлой ночью?

– Прошлой ночью? – Уэзли шаркает по дорожке. На нем новые безобразные кроссовки на платформе.

– Я проснулась, а тебя не было.

– А-а, ты об этом… Мне не спалось. Хотелось в свою кровать, а ты так мирно спала, что я решил тебя не будить.

– И ты по-тихому свалил среди ночи…

– Вообще-то было уже раннее утро.

Разве? Оливия хмурится. Она уже не в состоянии точно вспомнить время. Только то, что было темно. Но сейчас светает не раньше половины восьмого, так что, возможно, так и было. В любом случае определенно до шести, поскольку в шесть зазвонил будильник.

– Ты видел Иззи в кафе? – спрашивает она, ненавидя себя за это. Знает, что выглядит беззащитной и зависимой от него. А Иззи так похожа на Салли! Уэзли тоже не может этого не замечать. Иногда, особенно в первое время, Оливия застывала на месте при виде Иззи. На какую-то долю секунды ей казалось, что Салли никуда не исчезала, что она все это время жила в городе – и просто шла по Мейн-стрит, с темными блестящими волосами, стянутыми в конский хвост. Смотреть на нее было больно, и Оливия невольно погружалась в горькие воспоминания о своей единственной подруге. Около десяти лет назад она попробовала подружиться с Иззи, несмотря на то что была старше на восемь лет. Предложила посидеть где-нибудь вместе, выпить кофе… Иззи согласилась. Родители Салли, возможно, не хотели иметь никаких дел с Оливией, но девушка с удовольствием была готова послушать и рассказать какие-нибудь забавные истории про сестру. Они несколько вечеров провели вместе, вспоминая Салли, но Оливия все время чувствовала, что хоть Иззи внешне и копия сестры, на самом деле она другая, и это заставляло ее еще больше ощущать утрату. Она поняла, что насильно дружбу не создашь, как бы этого ни хотелось всем.

– Да, мы немножко поболтали… – Теперь Уэзли старается говорить небрежным тоном. – Кстати, когда ты тут заканчиваешь? Могли бы в паб сходить…

– Около пяти.

– Слушай, Лив, хотя бы изобрази энтузиазм. – Он смеется и проводит рукой по ее лицу. На секунду в его глазах читается незащищенность. – Знаю, что сейчас трудное время. Но я же люблю тебя, я на все для тебя готов.

– Я знаю. – Она ковыряет бетон носком ботинка.

– Я просто хочу заботиться о тебе.

Ей не нужна забота. Она взрослая, а все относятся к ней, как к ребенку. Но без него она не выжила бы. Правда, трудно разобраться в своих чувствах – любит она его или просто считает себя обязанной…

– Я знаю, мы оба не хотим детей…

Оливия с удивлением поднимает на него глаза.

– Ой! Не слишком ли серьезный разговор для вторника?

Уэзли смеется. У него большой рот. Ей кажется, что он великоват для него. Иногда рот делает его лицо счастливым, но тут же – мрачным.

– Я просто думаю: может, нам пора уже что-то предпринять? Надо жить вместе. Я смогу ухаживать за тобой. Я нужен тебе, Лив. А мне нужна ты. Мы бы были отличной парой.

– Мы и так отличная пара.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Ты могла бы переехать ко мне. Избавиться от… – Он кивает в сторону конторы, куда ушла мать Оливии.

Хочет ли она уехать от матери? Они всегда были вместе, и Уэз с ней умеет ладить. Да и дом достаточно большой, чтобы не мешать друг другу. Она будет чувствовать себя виноватой, если оставит мать одну. Не говоря уж о том, что ненавидит убогую квартирку Уэзли…

– А как