Кромешная ночь - Джим Томпсон

— Слушай, — вновь заговорил я. — Эта ерунда не принесет тебе ничего хорошего, детка. Выйдут одни неприятности. До этого ведь у тебя все было в порядке, правда? Ну так и зачем…

— Скажи мне честно, Карл. Это из-за моей… Из-за того, что я — такая?

— Я уже сказал тебе из-за чего, — нахмурился я. — Ты лезешь в очень тухлый бизнес. У меня ничего нет. И неизвестно, долго ли я здесь пробуду. Побед тут никаких тебе не светит, понимаешь? Тебе надо подружиться с каким-нибудь хорошим местным мальчиком — завести постоянного, надежного парня, который обеспечит тебе надлежащую жизнь.

Она закусила губу и повернула на подушке голову так, что ее взгляд оказался уперт в стену.

— Да, — медленно проговорила она. — Наверное, мне так и следует поступить. Подружиться с хорошим мальчиком. Выйти замуж. Спасибо.

— Слушай, я же только пытаюсь…

— Это моя вина, Карл. С тобой я почувствовала себя совсем другой. Мне показалось, что я нравлюсь тебе, что ты не замечаешь того, как… В общем, ничего такого не замечаешь. Я думаю, мне показалось это потому, что ты… Я не к тому, что с тобой самим что-то не так, но…

— Я знаю, — сказал я. — Я чувствовал то же самое.

— А ты… — она, казалось, меня не слышала, — а ты просто старался щадить мои чувства, соблюсти вроде как приличия, да?

— Руфь, — укоризненно проговорил я.

— Да ладно, ничего, Карл. Спасибо тебе за все. А сейчас уходи. Ступай.

Я, конечно, не двинулся. После таких ее речей уже не мог. Лег рядом с ней, обнял ее, повернул к себе лицом и удерживал, несмотря на сопротивление. Вскоре она перестала отпихиваться и обнимала меня в два раза крепче, чем я ее.

— Не уходи, Карл! Обещай, что не оставишь меня! У меня никогда никого не было, и если ты уйдешь, я…

— Никуда я не денусь, — сказал я. — Надолго, во всяком случае. Я здесь, я буду рядом, Руфь.

— Скажи, а тебе правда… — Она шептала мне на ухо, прижимая лицо к моему, шептала, дрожа всем телом. — Тебе хорошо было — ну, это… со мной?

— Мне… Слушай, — отстранился я. — Мне кажется, не следует сейчас…

— Пожалуйста, Карл. П-прошу тебя! — еще жарче зашептала она, мало-помалу втискиваясь под меня.

И тут уж доказать, что мне с ней хорошо, можно было только одним способом.

А мне и впрямь было хорошо. Лучше, чем хорошо. На ее крошечную, младенческую ножку я не смотрел, и все было хорошо, как никогда.

В ванную мы отправились вместе. Потом я вышел из дому и направился в пекарню.

Пекарня занимала длинное одноэтажное здание бурого кирпича, стоявшее на той же улице примерно в полутора кварталах ближе к деловому центру. Пройдя мимо парадного входа в ее контору, я зашел за угол, туда, где двое ребят укладывали хлеб в грузовик.

— Мистер Кендал? — переспросил один и кивнул на боковую дверь. — Да где-нибудь внутри, наверное. Зайди, по ходу там его и встретишь.

Я вошел. Пройдя по длинному коридору, заставленному проволочными корзинами с хлебом, оказался в большом помещении, где трудилось с полсотни мужиков. Одни накидывали узкие полосы теста на крюки в стене — накидывали, стягивали и снова туда бросали. Другие снимали тесто с крюков и раскладывали на длинных деревянных столах.

Одна стена помещения целиком состояла из ряда кирпичных печей; мужики, работавшие около них, ходили голые по пояс. Распахивали дверцу печи, совали внутрь что-то вроде плоской лопаты, причем всовывали ее туда чуть ли не на одну шестидесятую долю секунды — так, во всяком случае, казалось со стороны. Глядя на них, я подумал, что без этакой работы я как раз с удовольствием обойдусь, и тут сзади меня нарисовался мистер Кендал.

— Ну, — проговорил он, тронув меня за рукав, — что о нас скажете, мистер Бигелоу?

— Впечатляет, — отозвался я.

— У нас не очень современно, — посетовал он. — В том смысле, что не так механизировано, как на хлебозаводах в больших городах. Но когда на подхвате столько дешевых рук, механизация не очень-то и нужна.

Я кивнул.

— Я пришел объяснить, почему не было Руфи, мистер Кендал. Около полудня по пути домой с ней произошел несчастный случай, и она…

— Как несчастный случай? Что с ней? Что-то серьезное?

— Да нет, отделалась испугом. Ее костыль подломился, и она навернулась.

— Ах, бедняжка! Вы не торопитесь? Тогда давайте отойдем отсюда, тут очень шумно.

И он пошел вперед, смешной щуплый дедок в белом комбинезоне и белом матросском беретике.

Мы перешли в другое помещение, раза в три меньше, и он плотно прикрыл за нами дверь. Сел на какой-то стол и жестом пригласил располагаться рядом.

— Здесь чисто, мистер Бигелоу. Муку мы здесь не держим, только продукты, что подороже. Похоже на бакалейную лавку, правда? Все эти полки, полки…

— Ага, — подтвердил я. — Да, так вот, насчет Руфи. Я хотел попросить вас…

— В этом нет необходимости, мистер Бигелоу. — Он вынул трубку и принялся ее набивать. — Естественно, я ничего не скажу миссис Уинрой. Но спасибо, что сообщили, в чем было дело.

— Да в общем не за что, — сказал я. — Прибрать комнаты, шконки перестелить — это я ей помог. В смысле…

Тут я запнулся, про себя выругавшись. Зачем мне надо, чтобы кто-то знал, что я побывал во всех комнатах?

— Угу, — рассеянно кивнул он. — Я очень рад, что вы зашли, мистер Бигелоу. Как я и просил вас во время нашей встречи в полдень. Я не хотел бы выглядеть настырным, но я все думал, гм… Не кажется ли вам, что чем сидеть в бездействии и ждать вестей от шерифа, может быть, лучше начинать, что называется, всерьез укореняться? Одним словом, нет ли у вас ощущения, что психологически правильно было бы продемонстрировать отсутствие каких бы то ни было сомнений в том, чем кончатся для вас вчерашние затруднения?

— Чего-чего? — переспросил я. — Я не совсем понял вас.

— Я имел в виду… — он замялся. — То есть теперь… То, как вы только что ответили, немножко меняет смысл моего к вам предложения. Разумеется, если я в ваших глазах не выгляжу, гм…

— Да нет, ну что вы! — запротестовал я. — У меня и в мыслях не было. Я вовсе не считаю вас каким-нибудь клещом приставучим, просто вы очень заботливый. Из любви к ближнему и желания помочь вы, видимо, хотите дать отеческий совет.

Эту тираду я произнес правильно: так, чтобы ни выражением лица, ни тоном не выдать неискренности.

— Я рад, что вы меня понимаете, мистер Бигелоу. Начну с наименее важного. Я бы вам посоветовал быть чуть осторожнее с языком. Я знаю, молодежь сейчас в большинстве своем разговаривает… гм… весьма идиоматично и даже грубовато, и никто на это особого внимания не обращает. Однако в вашем случае… ну, ведь понятно же, разве нет?

— Я понимаю. И очень благодарен вам за совет, — сказал я. — Так или иначе, независимо от того, что произошло вчера, мне бы ничуть не помешало освоить и применять несколько более правильный язык.