Точка отсчета - Патрисия Корнуэлл

— А вы Кеннета Спаркса знаете? — полюбопытствовала я.

— Лично не видела.

— А что за женщина могла быть в доме в ту ночь? Слышали что-нибудь?

— Только то, что другие говорят.

Хелен бросила взгляд в сторону двери, как будто опасаясь, что ее могут услышать.

— Например? — не отставала я.

— Ну, знаете, мистер Спаркс, он ведь настоящий джентльмен. Не скажу, что его здесь все любят, но фигура он заметная. Таким подавай молоденьких да хорошеньких. — Она подумала, потом едва заметно подмигнула мне. — Есть и такие, кому сильно не по нраву, когда он появляется с новой. Знаете, что бы там ни говорили, но Юг останется Югом.

— И кому же это особенно не по нраву?

— Ну, например, Джексонам. Эти парни постоянно ищут неприятности на свою голову. — Хелен снова посмотрела на дверь. — Цветных они просто не терпят. И когда он привозит к себе белую, да юную, да красивую, то... В общем, всякое говорят. Я бы так сказала.

Я представила куклуксклановцев в белых капюшонах с прорезями для холодных ненавидящих глаз, с винтовками и горящими крестами. Мне доводилось видеть ненависть. Большую часть жизни я только тем и занималась, что запускала руки в тела ее жертв. Грудь вдруг сдавило, дышать стало трудно, и я поспешила пожелать Хелен спокойной ночи. Мне не хотелось делать далеко идущие выводы относительно поджога и того, кто должен был стать добычей огня. Вполне возможно, что расправиться хотели только со Спарксом, а вовсе не с женщиной, тело которой везли сейчас в Ричмонд. Не исключено, что злоумышленников интересовали лишь ценности особняка и они просто не знали, что в доме кто-то есть.

Когда я вышла, телефон снова оказался занятым. Рассеянно крутя в руке новую лампочку, мужчина в безрукавке негромким, напряженным голосом разговаривал с кем-то. В тот момент, когда я проходила мимо, гнев его прорвался наружу.

— Черт возьми, Луиза! Именно это я и хочу сказать. У тебя же рот не закрывается...

Я решила позвонить Бентону позже.

* * *

Люси делала вид, что не ждет меня. Она сидела в кресле, склонившись над лежащим на коленях блокнотом, и делала какие-то вычисления. Но ужин остался нетронутым, а я знала, что она голодна. Я достала из пакета чизбургеры и жареную картошку и постелила на ближайшем столике салфетки.

— Все уже остыло.

— К этому привыкаешь, — не поворачивая головы, бросила Люси.

— Пойдешь в душ первой? — вежливо спросила я.

— Нет, иди ты, — ответила она, не отрываясь от расчетов.

Комната, отведенная нам Хелен, оказалась на удивление чистой, если принимать во внимание цену. Стоявший у стены телевизор «Зенит» был, наверное, ровесником Люси. Китайские лампы под широкими абажурами, фонарики с длинными кисточками, фарфоровые фигурки, статичные картины на стенах, пестрые покрывала на кроватях — обычный интерьер провинциального мотеля. На полу толстый ковер с индейским орнаментом. Мебель настолько густо покрыта шеллаком, что мне не удалось рассмотреть даже текстуры дерева.

Ванная была отделана розовыми и белыми плитками, напоминавшими о давно канувших в прошлое пятидесятых, на полочках пенопластовые чашечки и крохотные кусочки туалетного мыла. Но больше всего меня тронула красная искусственная роза в окне. Кто-то сделал все возможное, чтобы люди, остановившиеся здесь, может быть, на одну ночь, чувствовали себя желанными гостями, хотя большинство завсегдатаев, вероятно, и не замечали этой трогательной заботы. Возможно, когда-то, лет сорок назад, такая предусмотрительность и внимание к деталям имели значение, но тогда и люди, как мне кажется, были более цивилизованными, чем теперь.

Я опустила крышку унитаза, села и начала снимать ботинки. Потом, с трудом справившись с крючками и петлями, сбросила с себя одежду и встала под горячую струю. А потом стояла под водой, пока не согрелась и не смыла с себя запах пепелища и смерти.

Люси работала на ноутбуке, когда я, надев старую майку медицинского колледжа Виргинии, опустилась наконец на диван и открыла банку пива.

— Чем занимаешься?

— Проверяю кое-что. Слишком мало информации, чтобы делать выводы. Но вот что я скажу тебе, тетя Кей. Пожар был чертовски сильный. И похоже, бензин в нашем случае не использовали.

Я промолчала.

— Столько вопросов! Кто погиб? Где? В ванной? Может быть, но почему там? Как это случилось? Когда? В восемь вечера?

Ответов у меня не было.

— Предположим, она была там, чистила зубы, когда сработала сигнализация. — Люси посмотрела на меня. — И что? Просто стояла, а потом умерла? — Она помассирована плечи. — Что ты молчишь? Ты же эксперт.

— У меня нет объяснения.

— Вот так, леди и джентльмены. Всемирно известный эксперт доктор Кей Скарпетта не знает ответа. — Люси говорила громче обычного, и я поняла, что она раздражена. — Девятнадцать лошадей. Кто должен был присматривать за ними? Неужели у Спаркса не было конюха? И как получилось, что одна уцелела? Тот черный жеребчик?

— Откуда ты знаешь, что это он? — спросила я, и в этот момент кто-то постучал в дверь. — Кто там?

— Это я, — громко сообщил Марино.

Едва он переступил порог, как я поняла — у него есть новости.

— Кеннет Спаркс жив и здоров.

— Где он? — растерянно спросила я.

— Как выясняется, его не было в стране. Он вернулся, когда услышал о пожаре. Сейчас находится в Бивердаме и, похоже, понятия не имеет о том, что могло случиться и кто мог оказаться в его доме.

— А почему в Бивердаме? — поинтересовалась я, прикидывая, сколько потребуется времени, чтобы попасть в этот уголок округа Ганновер.

— Там живет его тренер.

— Его тренер?

— Тренер лошадей. Не его. То есть это не такой тренер, как, например, в тяжелой атлетике, а такой...

— Понятно.

— Я отправляюсь утром, около девяти. Хочешь, возвращайся в Ричмонд, хочешь, поезжай со мной.

— У меня неопознанное тело, так что в любом случае, что бы он там ни утверждал, мне необходимо поговорить с ним. Наверное, поеду с тобой, — сказала я, ловя взгляд Люси. — Рассчитываешь на нашего бесстрашного пилота или раздобудешь машину?

— Никаких вертолетов. — Марино махнул рукой. — Нужно ли напоминать, чем закончилась твоя последняя дружеская беседа со Спарксом?

— Не помню.

Я пожала плечами, потому что действительно не помнила. Наши со Спарксом отношения не были безоблачными, а разговоры часто заканчивались на повышенных тонах, когда мы не могли согласовать позиции в отношении тех или иных деталей, которые стали бы достоянием прессы.

— Не помнишь? А вот я прекрасно помню, док. Пивом угостите или как?