Смертельная измена - Сабина Тислер

Магда включила компьютер. Пароль она знала. Йоганнес ввел его несколько лет назад и никогда не менял. Зачем ей искать адрес гостиницы, который она сама сюда записала? Она хотела просто поиграть. Ей срочно нужно было отвлечься, ни о чем не думать. Она сосредоточилась на том, чтобы составить ряды, и чувствовала себя счастливой, когда удавалось расположить карты таким образом, чтобы крестовая восьмерка, крестовая семерка и крестовая шестерка попадали на крестовую девятку. Она играла два часа, не пройдя пасьянс «Паук» и «Солитер» на самой высокой степени сложности ни разу, и с каждым проигрышем потребность победить становилась все сильнее. Она хотела услышать тихий шум, когда ряд пиковых или червовых карт укладывался на экране, хотела увидеть фейерверк, который появлялся, когда игра была пройдена и ряды составлены правильно.

Карты плясали у нее перед глазами, голова кружилась. Иногда ей приходилось в буквальном смысле слова хвататься за компьютер, окидывать взглядом комнату и глубоко вдыхать, чтобы не потерять сознание.

Йоганнес терпеть не мог, когда она играла. По его мнению, это была самая лучшая и быстрая возможность отупеть. Но Йоганнеса здесь не было.

На улице стемнело. Воцарилась тишина, нарушаемая только постепенно стихающим стрекотом цикад. Магда двигала курсором по экрану с картами, и даже музыка не могла отвлечь ее от этого занятия.

В четверть одиннадцатого зазвонил телефон. Магда вздрогнула. Когда она встала, все вокруг поплыло, и ей пришлось опереться на стену, чтобы не упасть.

— Да? — выдохнула она в телефон, и голос у нее был такой, как будто она крепко спала.

— Алло, Магда! — сказала Хильдегард, ее свекровь, подчеркнуто радостным голосом. — Как у вас дела? Вы уже освоились в Италии?

— Да, конечно, хотя у нас было не так много времени.

— Ну и как? В саду и в доме все в порядке?

— Все в лучшем виде.

— Слава богу! Я боялась, что кто-нибудь вломится туда, пока вас нет. Я бы не решилась оставлять дом так надолго.

Магда застонала в душе, потому что Хильдегард говорила это уже десятки раз. Собственно говоря, каждый раз, когда они отправлялись в Италию. Поэтому она устало сказала:

— До сих пор нам, наверное, везло.

— Знаешь, Магда, — перевела Хильдегард разговор на другую тему, — у нас большие проблемы с мастерской по ремонту автомобилей. Рихард хотел бы найти другую. Ты не знаешь, куда Йоганнес последний раз отгонял машину на диагностику? Он остался очень доволен…

— Я без понятия. Не знаю. Где-то в Моабите.

— Позови Йоганнеса к телефону, пожалуйста.

— Извини, но его нет.

— Как?

Хильдегард удивилась. Где может быть Йоганнес, если в это время его нет дома? Была уже почти половина одиннадцатого ночи.

— Он уехал на пару дней в Рим.

— А когда вернется?

— Завтра или послезавтра. Как получится.

— Тогда я попробую позвонить ему на мобильный.

— Звони.

Они помолчали. Потом Хильдегард спросила:

— Ты не боишься оставаться в доме одна?

— Нет. А чего бояться? Здесь в дома влезают, когда они стоят пустые, когда в них никого нет. А когда люди видят машины во дворе и свет в доме, ничего не случится. Кроме того, я не первый раз остаюсь здесь одна, Хильдегард…

— Да, я знаю. Ну что же, желаю тебе спокойной ночи. Мы созвонимся, когда Йоганнес вернется, хорошо?

— Конечно. Спокойной ночи! Передай привет Рихарду.

Магда положила трубку.

Она представила, как свекровь идет сейчас в маленькую ванную, сделанную еще в шестидесятые годы, которая была не столько ванной, сколько обычным отсеком, чистит зубы, надевает ночную рубашку, ложится в постель и, может быть, перебрасывается парой слов с мужем. Хотя Рихард обычно бодрствовал дольше, чем она. Иногда он даже сидел до трех ночи в кресле рядом с торшером, читал что-нибудь или смотрел старые фильмы.

Хильдегард любила Йоганнеса, гордилась им и мысленно пыталась утешить себя тем, что это оттого, что второй ее сын, Лукас, ничего не добился в жизни.

Магда выключила компьютер и включила телевизор. Она попала на окончание передачи «Темы дня», однако новости словно отскакивали от нее. Ей ни до чего не было дела. Она жила в собственном мире. И одиночество, которое она сейчас ощущала так болезненно, создала сама.