Их последний ужин - Мари Кузнецова

— Давай пойдём вниз и ещё раз взглянем на запись. Если я ошибаюсь, то сама над собой посмеюсь. Но если нет… — я не закончила фразу, но по его взгляду было ясно, что он всё и так понял.

Джек вздохнул. Было видно, что он явно не в восторге от моей идеи, но всё же кивнул. Мы держались за руки, спускаясь по скрипучей лестнице в главный зал. Каждый шаг отдавался в ушах, как удар молота, а темнота вокруг казалась живой, готовой вот-вот поглотить нас. Я включила свет и трясущимися руками врубила телевизор и видеомагнитофон.

Мы с Джеком опустились на колени перед экраном, и я нажала на «play». Картинка снова запрыгала, но теперь… мы могли уже ясно разглядеть наш номер. Тот самый «люкс» на третьем этаже. И тот самый будуар с зеркалом в углу. А затем на экране появился мужчина с топором, который с дикой яростью рубил какого-то несчастного. Кровь брызгала на стены, крики разрывали тишину, и я почувствовала, как у меня темнеет в глазах.

— Это ведь то, о чём я думаю? — прошептала я, не отрывая глаз от экрана, хотя все внутри кричало выключить эту жуть.

Джек сглотнул, его голос был хриплым, когда он ответил:

— Да… Ты была права. Надо отсюда валить. И как можно скорее.

Я кивнула, чувствуя, как паника начинает захлёстывать меня с головой.

— Пойдём всех будить. Мы не можем терять ни минуты, — сказала я, поднимаясь на ноги.

Но едва мы успели встать, как откуда-то снизу раздался глухой звук. Как будто что-то упало с грохотом. Мы с Джеком замерли, переглянувшись. Я вспомнила, что проход в подвал был всё ещё открыт — мы даже не потрудились закрыть его после того, как вытащили оттуда эту чёртову технику.

Джек схватил кочергу, которая лежала у камина, и сжал её так, что костяшки побелели.

— Если это снова штуки Райана, я его лично убью, — прорычал он, направляясь к лестнице вниз.

— Джек, не надо, давай просто уйдём! — попыталась я его отговорить, но он уже был на полпути к тайному проходу, и я никак не могла оставить его одного. Вновь схватив фонарик, я поспешила за ним, освещая путь дрожащим лучом света.

Когда мы спустились, Джек дёрнул цепочку, и тусклая лампочка над головой загорелась, бросая жуткие тени на сырые стены.

Вроде бы никого не было.

Но затем я заметила кое-что… подозрительное. Та дверь, что была заперта ещё сегодня днём, теперь была приоткрыта. Чёрная щель между дверью и косяком показалась мне в этот момент настоящей пропастью, бездной, готовой нас засосать.

— Джек, смотри, — прошептала я, указывая на дверь. — Она была закрыта. Я точно помню.

Он сильнее сжал кочергу, его лицо стало мрачным.

— Оставайся здесь, я проверю, — сказал он, но я лишь покачала головой.

— Ни за что. Мы идём вместе, — твёрдо заявила я, хотя здравый смысл кричал бежать наверх.

Мы двигались медленно, озираясь по сторонам. Каждый шорох казался нам угрозой. Когда мы вошли в комнату, Джек включил свет, и от шока я выронила фонарик. Он с грохотом упал на бетонный пол, а я застыла, не в силах отвести взгляд от того, что предстало перед нами… Это было похоже на кунсткамеру из кошмаров. На полках стояли банки с чем-то, что подозрительно напоминало человеческие внутренности, плавающие в мутной жидкости. На стене висели бусы, сделанные из… зубов? Да, это были человеческие зубы, нанизанные на грубую веревку. А в углу стояла мясорубка, из которой торчал человеческий ноготь, покрытый засохшей кровью.

Джек издал сдавленный звук, его лицо позеленело.

— Мясорубка… Мы ели мясо… — пробормотал он, прежде чем отвернуться и согнуться пополам, пытаясь сдержать рвотные позывы.

Я, стараясь не смотреть на всю эту жуть, подошла к доске объявлений, висящей на стене. На ней булавками были приколоты фотографии. Свежие. Это были мы — Джек, Райан, Лиззи, Том, Сара и я. Снимки были сделаны, пока мы плавали в озере. Улыбки на наших лицах теперь казались насмешкой. Кто-то следил за нами. Кто-то знал, что мы здесь.

— Джек, надо уезжать, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит. — Это не шутка. Я не знаю, кто тут орудует. Грейвсы или кто-то ещё. Но это уже ненормально.

Шатен кивнул, вытирая рот рукавом, и мы бросились наверх, не оглядываясь. На втором этаже мы начали открывать все двери подряд, в поисках комнат друзей. Джек ворвался в одну из них и нашёл там спящего Тома. Он грубо растолкал его, не давая времени на вопросы.

— Вставай, Том! Одевайся и бери всё необходимое. Мы уходим. Сейчас же, — рявкнул Джек, пока Том, моргая, пытался сообразить, что происходит.

Я тем временем нашла Сару в другой комнате. Она спала, свернувшись калачиком, и выглядела такой мирной, что мне почти стало жаль её будить. Но выбора не было.

— Сара, просыпайся! Одевайся, нам нужно срочно валить отсюда, — сказала я, тряся её за плечо. Она открыла глаза, полные испуга.

— Что? Почему? Что случилось? — пробормотала она, но я только покачала головой.

— Потом объясним. Просто поверь мне, это не розыгрыш. Давай быстрее.

Уже вчетвером мы ввалились в следующую комнату и застали Райана в постели с Лиззи.

О_о.

Да, именно так.

Они спали, обнявшись, и я на секунду даже забыла про весь этот кошмар, просто потому что… какого чёрта⁈ Лиззи, проснувшись, тут же прикрыла голое тело одеялом и уставилась на нас с возмущением.

— Какого хрена вы тут делаете? — выпалила она, пока Райан, потирал глаза.

— Всё потом. Одевайтесь. Нужно срочно уезжать отсюда, — начала я, но Райан, как всегда, решил пошутить.

— Что, Эм, крысу увидела? Или паука? — хмыкнул он, но я посмотрела на него так, что его ухмылка тут же исчезла.

— Как насчёт человеческого ногтя в мясорубке в подвале? — отрезала я, и у всех в комнате глаза округлились от ужаса.

— Что⁈ — хором воскликнули Лиззи и Сара, а Том, который уже был на ногах, побледнел ещё сильнее.

Мы с Джеком быстро рассказали о том, что видели в подвале — об органах, зубах, фотографиях. Сара, услышав про мясо, которое мы ели, начала блевать прямо на пол.

Через несколько минут мы спустились на первый этаж, схватив свои рюкзаки. Мы распахнули входную дверь отеля и бросились к припаркованному минивэну. Воздух снаружи был холодным, пронизывающим, но я чувствовала только адреналин, который гнал меня вперёд. Райан запрыгнул за руль, повернул ключ зажигания и… замер.

— Ребят, я