Кобра - Деон Мейер

Доктору Баркхёйзену шел семьдесят второй год. Он носил очки с толстыми линзами, часто хмурил кустистые брови, а длинные седые волосы собирал в задорный «конский хвост», который обычно перетягивал голубой лентой. Его лукавое лицо напоминало Бенни одного из семи гномов из «Белоснежки». У него была приемная в кейптаунском районе Бостон. В шестьдесят пять лет доктор вышел было на пенсию и попробовал пожить в Витсанде, но долго не выдержал. Теперь по будням он снова принимал пациентов как врач общей практики.

И еще он был алкоголиком.

— Док, я держусь четыреста двадцать два дня, — первым делом сообщил Бенни.

— Выпить хочется?

— Да. Но не больше, чем обычно.

— Так почему ты не даешь мне спокойно посмотреть «Красоток в Кливленде»?

— Кто такие красотки в Кливленде?

— Бенни, это комедийный сериал. Такие сериалы нормальные, пожилые, прошедшие курс реабилитации алкоголики смотрят по вечерам с женами, чтобы избавиться от скуки и от тяги к бутылке.

— Извините, док, — вздохнул Бенни, хотя и понимал, что Баркхёйзен его просто дразнит.

— Как дети?

Он понимал, что должен терпеливо ответить на все вопросы. Торопить доктора бессмысленно. Его куратор повсюду искал признаки опасности и требовал подробностей.

— Если в целом… Фриц решил в следующем году поступать в киношколу. Поверил в себя после того, как снял несколько музыкальных клипов с Джеком Пэроу, лидером своей группы. Теперь он страстно хочет «снимать кино». А в киношколе, док, такая высокая плата за обучение… Придется заложить дом, которого у меня нет. Но, наверное, учиться в киношколе все же лучше, чем болтаться по улицам или записаться в полицию…

— А как Карла? Все еще встречается со своим регбистом?

— Да, док, боюсь, что да.

— Судя по твоему голосу, ее парень тебе по-прежнему не нравится.

Больше всего Грисселу не нравились татуировки Калле Этзебета — так звали парня дочери. Он считал, что татуировки делают только гангстеры. Но он заранее знал, что ответит Баркхёйзен: что у него предубеждение.

— Док, его исключили из команды за драку.

— Я читал об этом в газетах. Но признай, все-таки неплохо, что в двадцать лет парень уже играет за «Водаком»!

— По-моему, он агрессивен.

— Он что же, бьет Карлу?

— Пусть только попробует — засажу пожизненно!

— Имеешь в виду — он агрессивно ведет себя на поле?

— Да.

— Бенни, ему по-другому нельзя.

Гриссел только покачал головой.

— Ты зачем приехал? — спросил Баркхёйзен.

— Мои коллеги думают, что я снова запил.

— С чего они взяли?

— Вчера я ночевал на работе. К тому же не выспался. Поэтому сегодня выглядел паршиво.

— И все?

— На той неделе я две ночи ночевал на работе.

— У тебя так много работы?

— Нет, доктор.

— Ты расскажешь, что случилось, или из тебя все нужно вытягивать клещами?

Гриссел вздохнул.

— Дело в Алексе, — не терпящим возражения тоном продолжал доктор Баркхёйзен. В свое время он возражал против того, чтобы Гриссел жил с ней; он считал, что от двух алкоголиков, живущих вместе, только и жди беды. «А если один из них к тому же еще и артист, вот тебе рецепт для крупных неприятностей».

— Док, Алекса не пьет уже сто пятьдесят дней.

— Но?..

— Мы съехались.

— Ты переехал к ней?

— Да.

— Господи, Бенни. Когда?

— Три недели назад.

— И что?

— Мне трудно, док. Клянусь, дело не в выпивке. Мы… Так даже проще, она все понимает, мы с ней поддерживаем друг друга.

— Ты знаешь, как я отношусь к союзу двух алкоголиков… Ерунда! Продолжай!

Всю дорогу к доктору Гриссел обдумывал, что ему скажет. В начале его реабилитации Баркхёйзен всякий раз ловил его на лжи, он прекрасно знал все уловки, к каким прибегают алкоголики. Гриссел решил остановиться на полуправде, так спокойнее. Но теперь не мог подобрать нужных слов.