Кобра - Деон Мейер

— Понимаете, доктор…

— Бенни, ты не хочешь брать на себя лишние обязательства? Или до сих пор скучаешь по Анне?

— Нет. Просто… Ну да, наверное, все дело в обязательствах, вроде того…

— Вроде того?

— Док, я уже привык жить один. Я жил один два года. Уходил и приходил когда хотел. Если мне утром хотелось выпить апельсинового сока из бутылки, поиграть на бас-гитаре вечером или просто послать всех подальше…

— Так какая муха тебя укусила? Зачем ты переехал к ней? Погоди, не говори, я сам догадаюсь. Она предложила!

— Да, док.

— А тебе неудобно было отказаться.

— Да нет, мне и самому хотелось.

— А теперь ты ночуешь на работе, чтобы можно было хоть немного побыть одному?

— Более-менее…

— Господи, Гриссел, какой же ты идиот!

— Да, док.

— Ты уже сдал свою квартиру?

— Да.

— Полный кретин.

— Да.

— Ты знаешь, что нужно сделать.

— Нет, док.

— Знаешь, только признаваться не хочешь! Ты должен откровенно поговорить с ней. Объяснить, что тебе нужно личное пространство. Но она почувствует в твоих словах угрозу, она испугается, потому что она — артистка, певица, творческая натура. Начнет спрашивать, в самом ли деле ты ее любишь. А потом она будет плакать, снова потянется к бутылке, а ты будешь чувствовать себя виноватым. Вот в чем твоя беда. Ты не хочешь иметь дело с трудностями. Ты вообще не слишком хорошо справляешься с трудными ситуациями.

— Вы правы, док…

— Скажи, сколько еще времени ты намерен ночевать на работе, прежде чем начнутся осложнения?

Гриссел уставился в пол.

— Ты об этом не думал, верно?

— Верно.

— Бенни, зачем ты ко мне приехал? Ты ведь точно знал, что я тебе скажу.

— Мне велел мой командир.

— Ты сказал ему, что не пьешь?

— Пытался сказать, но он…

— Что ты намерен делать?

— Не знаю, док.

— А ведь тебе придется что-то сделать.

— Завтра Алекса уезжает в Йоханнесбург — до четверга. Я обо всем подумаю, док. Когда она вернется…

Доктор Баркхёйзен посмотрел на Бенни из-под кустистых бровей. Потом сказал:

— Ты ведь знаешь, что мы сами виноваты в девяноста пяти процентах всех наших бед.

— Да, док.

— Хочешь, я позвоню твоему командиру?

— Да, док, пожалуйста.

— Хорошо. И не волнуйся, я буду тактичен.

Его телефон зазвонил, когда он вышел на крыльцо вместе с Баркхёйзеном. Неизвестный номер. Он ответил, пока доктор запирал свой кабинет. Дул пронизывающий ветер.

— Капитан, говорит Жанетте Лау.

— Здравствуйте, — ответил Бенни, по-прежнему не знавший, как к ней обращаться.

— Я изложила вашу просьбу ближайшим родственникам погибших. С ними будет нелегко. Родные все знают, некоторые из них уже летят в Кейптаун, чтобы оказать моральную поддержку… и на похороны.

— Всецело вас понимаю, — ответил Гриссел.

— Они сказали, что постараются не говорить журналистам ничего лишнего, но трудно гарантировать, что в прессу ничего не просочится.

— И все-таки у нас появляется небольшая отсрочка, — заключил он. — Спасибо вам большое!

— Капитан, они согласились пойти нам навстречу по одной причине — чтобы убийц поскорее схватили.

Он не ответил.

— Вы их найдете, капитан?

— Сделаю все, что от меня зависит.

Жанетте Лау долго молчала, а потом сказала:

— Если я чем-нибудь могу вам помочь… Чем угодно…