Ты создана для этого - Мишель Сакс

У нас сегодня была гостья. Сэм улетел в Осло вчера поздно вечером. Перед тем как выйти из дому, он на минуту задержался у двери. Новый блейзер застегнут на все пуговицы, на ногах ослепительно-белые кроссовки. Думаю, что он изо всех сил старается ассимилироваться в этой стране.

– Прости, – сказал он, – знаю, что много разъезжаю и оставляю тебя одну надолго, и, вероятно, слишком надолго.

Он извинился, но это так не похоже на него. Я была застигнута врасплох и сразу не нашлась что сказать.

– Все в порядке, – наконец ответила я, – это же временно, пока ты не устроишься, правда? Ты делаешь это ради всех нас, я понимаю.

Казалось, он хотел что-то добавить, но только целомудренно поцеловал меня в щеку, что тоже было странно.

Ночью я крепко спала, одна в огромной кровати. Проснувшись, потянулась и перекатилась на сторону Сэма. Там было высохшее пятнышко, свидетельствующее о наших репродуктивных усилиях. Не уверена, что долго смогу продержаться. В конце концов у него закончится терпение и он отправит меня к врачам, чтобы выяснить все мои изъяны и недостатки.

– В прошлый раз все получилось гораздо быстрее, – однажды сказал он.

– В разное время это происходит по-разному, – заверила его я.

Ночью я видела Фрэнк во сне, или, возможно, это был обрывок воспоминаний. Мы обе находились в доме моего детства, этой холодной башне из стекла и мрамора. В моей комнате стоял шкаф, в котором хранилась коллекция фарфоровых кукол. Они были очень красивыми, изысканными, хрупкими, и, конечно, маленькой девочке так хотелось коснуться их, подержать в руках, но они оставались под замком, стоя неподвижно за стеклом.

«Они не предназначены для игры, – объясняла мать. – Эти куклы – особенные, на них можно только смотреть. Если ты будешь с ними играть, то обязательно разобьешь».

Зачем было украшать мою детскую этими неподвижными фигурами? Я так и не смогла понять.

В моем сне Фрэнк сидела возле открытого шкафа, а на коленях у нее лежала одна из этих кукол – моя любимая, с черными волосами, ярко-красными губами, одетая в прозрачное голубое платье. На ее кукольной ручке был жемчужный браслет, а на беспалых фарфоровых ножках – туфельки, которые можно было снимать.

– Зачем ты взяла ее, Фрэнк? – крикнула я.

Я попыталась отобрать у нее куклу, ведь она принадлежала мне. Это было несправедливо, и я заплакала.

В комнату вбежала Кэрол и отобрала у нас куклу:

– Значит, так, либо вы учитесь делиться игрушками, либо вообще ими не играете.

Платье Кэрол было все в крови, которая вытекала из ее тела, оставляя след на белом ковре. В конце концов женские проблемы подорвали ее здоровье и она умерла.

Кэрол, Кэрол. Наверное, я плакала во сне.

Утром я зашла в детскую. Ребенок лежал на спине с открытыми глазами. Он не мигая смотрел на меня. Я задумалась над тем, что он видит и какие секреты он когда-нибудь выдаст.

Я надела костюм для бега и усадила малыша в коляску.

Теперь мы совершаем эти прогулки каждый день. Я их обожаю. Я чувствую острую необходимость на короткое время скрыться в лесу.

Когда мы вернулись, я вытащила ребенка из коляски. Подгузник насквозь промок, и его требовалось поменять. Я положила Конора на кровать, вышла и закрыла за собой дверь. Затем села на диван, чтобы посмотреть свои любимые шоу. Сегодня был день стирки, но я хотела насладиться одиночеством в пустом доме, пока была такая возможность. Должно быть, я провела целых четыре часа перед экраном, следя за такими же домохозяйками из Майами, как и я, но вымышленными.

В какой-то момент я оторвалась от экрана и посмотрела в сторону. У окна стояла Эльза, неистово размахивая руками, чтобы привлечь мое внимание.

Я подошла к двери и натянула на лицо улыбку.

– Эльза, какой приятный сюрприз! – воскликнула я.

Она выглядела встревоженной и хмурилась.

– Извини, что зашла без приглашения, – сказала она. – Просто хотела убедиться, что у вас тут все в порядке.

И только тогда я услышала громкий плач, даже не плач, а страдальческий вой.

Наверное, я покраснела.

– Ой, извини. Мне так жаль, что он побеспокоил вас, Эльза.

– Нет, нет, – смущенно сказала она, – я не поэтому пришла. Просто он так сильно плачет и так долго.

Она мельком взглянула на наушники в моей руке.

– Прости, – быстро проговорила она, – конечно, это не мое дело.

– Ну что ты, Эльза, – произнесла я. – Спасибо, что заглянула. Ты так добра. Просто… Просто мы немного экспериментируем. Пытаюсь перевести ребенка на новый режим и приучить его засыпать самостоятельно, – сказала я. – Надеюсь, что это пойдет ему на пользу и он скоро привыкнет.

Она взглянула на меня и выдавила из себя улыбку.

– Да, – произнесла она, – конечно.

– Может, останешься на кофе? – предложила я. – Я сейчас сварю. У меня есть и печенье. Только вчера испекла. Овсяные хлопья, изюм и никакого сахара.

Ребенок продолжал пронзительно вопить. От этого крика Эльза вздрагивала и морщилась.

– Уверена, что Фрея так сильно не кричала в младенчестве, – произнесла я. – Должно быть, она была сущим ангелочком.

– Не знаю, – покачала головой Эльза, – она не моя дочь.

– Извини, – сказала я. – Я не думала.

– Фрея – дочь Карла от первого брака.

– Я не знала.

– Мы уже много лет пытаемся завести собственного ребенка, – призналась она. – У меня было девять выкидышей.

– О, как жаль, – сказала я. – Уверена, что в конце концов у вас все получится.

Она покачала головой:

– Карл считает, что со мной что-то не так.

Конор все еще орал.

– Тебе все же следует пойти к нему, – посоветовала Эльза. – Не провожай меня.