Ноктэ - Кортни Коул

Когда я выхожу на пляж, мои пятки тут же погружаются во влажный песок. Хорошо, что сейчас отлив, и мои ноги не промокнут. Я добираюсь до скал за несколько минут, и как только подхожу к ним, от валунов отделяется чья-то тень.

Высокая и совершенно неожиданная, потому что никто и никогда сюда не приходит.

Тень останавливается, и я судорожно вдыхаю.

А затем она ступает под лунный свет, и я понимаю, кто это.

Деэр.

Ведь он теперь живёт здесь.

— Привет, — здоровается он хриплым мягким голосом всё с тем же британским акцентом. Его глаза, в которых читается приветствие и искреннее одобрение моего внешнего вида, жадно скользят по мне. К моим щекам и груди приливает кровь. Ему нравится то, что он видит.

Я с трудом сглатываю.

— С тобой всё в порядке? — спрашивает Деэр, склонив голову набок и сверкая глазами в лунном свете. — Я не мог не заметить, как ты сбегала вниз с горы.

Боже, мне хочется провалиться в песок. Должно быть, сейчас я похожа на сумасшедшую.

— Я в порядке, — говорю ему. — Просто… меня расстроил брат, и мне нужна была минутка, чтобы успокоиться.

— И когда ты расстроена, то бежишь на пляж в темноте? Одна? — Деэр снова склоняет голову, и мне непонятно, осуждает ли он меня. Я отвожу взгляд.

— Нет. Просто… здесь моё любимое место. Я часто прихожу сюда. И не только когда расстроена.

— Покажи мне. — Голос Деэра хриплый и мягкий, и это не просьба. — Я имею в виду, твоё любимое место.

Я не колеблюсь ни секунды. Не знаю, почему. Может, в этом виноваты мои сны, которые он так часто посещал, что теперь мне кажется, будто я знаю его уже очень давно.

— Ладно.

Я веду его вдоль пляжа примерно метров тридцать через скалы в уединённую бухту. Скрытая ночью бухточка в форме подковы ждёт нас в темноте.

— Смотри, куда ступаешь, — говорю я ему, хотя знаю, что сейчас трудно что-либо разглядеть. — Эта бухта покрыта озёрцами, оставленными приливами. А лучше подожди-ка здесь немного.

Я неохотно отпускаю его руку и отправляюсь на поиски нескольких небольших коряг. Перетаскиваю их обратно к бухточке и ищу холщовый мешок, который держу здесь как раз для таких случаев. Его не оказывается на привычном месте, под камнем, и некоторое время я обыскиваю всё вокруг, пока меня не окликает Деэр.

— Не это ищешь? — Он поднимает его вверх. Я киваю, забирая у него мешок.

— Ага, спасибо. — Вытащив из него зажигалку, поджигаю дрова.

Пламя мгновенно освещает бухточку неземным фиолетовым светом.

Деэр завороженно смотрит на него.

— Он пурпурный.

— Это океанская соль, — объясняю я. — Она придаёт огню синий и фиолетовый цвет. Но не вдыхай дым. Он великолепен, но токсичен.

— Значит, смотреть, но не вдыхать? — Деэр кажется удивлённым.

Я киваю.

— Именно. Вместо того чтобы дышать дымом, почему бы тебе не повернуться и не посмотреть на бухту?

Он делает как я прошу, и по его лицу я замечаю, что он впечатлён. Вокруг нас разбросаны небольшие озёрца, в каждом из которых обитают морские жители: растения и моллюски, крабы и водоросли. Вокруг всё кажется волшебным, когда ночь озаряется фиолетовым светом.

— Во время прилива они затопляются. Фактически, нельзя добраться до задней части бухты. Но во время отлива уровень воды понижается, и уже можно зайти туда и увидеть всё, что прячется под водой.

— Это невероятно, — заключает Деэр, обходя и осматривая окрестности. — Неудивительно, что это твоё любимое место. — Он двигается мягко и непринуждённо. Легко.

На самом деле, с ним легко. С каждой проведённой с ним минутой я чувствую, что паника и страх за Финна отступают, а на смену им приходит спокойствие.

Несмотря на всю его утончённость, с ним так же комфортно, как и в своих любимых джинсах. Деэр не осуждает меня. Не высмеивает. Он просто принимает то, что я ему предлагаю, не настаивая на большем.

Пока он стоит на коленях, осматривая озерце, я изучаю его. Сегодня вечером он одет во всё чёрное: чёрную толстовку и такого же цвета джинсы. Грациозность его движений заставляет даже толстовку выглядеть элегантной. Он изящный и утончённый — не то что мальчишки в школе.

И это так необычно, что невольно подкашиваются коленки.

Он поворачивается ко мне, его взгляд тёмный и любопытный.

— Чем тебя расстроил брат?

Меня снова охватывает паника, и какое-то время я смотрю мимо Деэра на океан.

— Мы близнецы. Финн хочет поступать в другой колледж, а я не согласна. Он нуждается во мне.

Деэр разглядывает меня, словно пытается понять. Я даже слышу, как в его голове крутятся шестерёнки. Он открывает рот, но прежде чем успевает что-нибудь сказать, я его перебиваю:

— Ты не понимаешь, — предупреждаю я. — У моего брата проблемы. Психические проблемы. Даже принимая лекарства, он продолжает во мне нуждаться.

И если я хотела его напугать, то у меня ничего не выходит. Деэр всего лишь невозмутимо кивает.

— Это похвально, — говорит он, — что ты так сильно о нём заботишься.

Я вскидываю голову.

— Конечно забочусь, — резко отвечаю я. — А как иначе? Он же мой брат.

Деэр улыбается и примирительно поднимает руки.

— Успокойся, — мягко говорит он. — Я просто высказал наблюдение. Не каждый будет так заботиться о человеке, и неважно, член семьи он или нет.

Я сверлю его взглядом.

— Удручающие мысли. Почему ты вообще здесь? В темноте? Один? — Я бросаю ему его же ранее сказанные слова в попытке сменить тему. Он улыбается в знак признательности за мои усилия.

— Мне было скучно. И я подумал, что отсюда смогу лучше увидеть звёзды.

Он прав. Отсюда действительно можно увидеть звёзды, а на вершине горы их загораживают деревья.

Ему, что же, нравятся звёзды? Может ли он быть ещё совершеннее?

Деэр указывает наверх.

— Вот Пояс Ориона. А вон там… Андромеда. Жаль, что сегодняшней ночью не видно Персея. — Он замолкает и смотрит на меня. — Ты же знаешь их миф?

Слушая успокаивающий ровный голос Деэра, я позволяю себе отгородиться от насущных проблем и сосредоточиться лишь на его тёмных глазах, полных губах и длинных руках.

Я киваю, вспоминая, что узнала об Андромеде на уроке астрологии в прошлом году.

— Да. Мать Андромеды оскорбила Посейдона, и девушка была приговорена к смерти от морского чудовища, но Персей спас её и женился на ней.

Он кивает, довольный моим ответом.

— Да, и теперь они обитают на небе, чтобы напоминать юным влюблённым о ценностях вечной любви.