Темные реки сердца - Дин Кунц

– И тогда я открыл дверь в комнату с документами, – сказал он.

Открыв ее теперь снова, Спенсер переступил порог.

Элли последовала за ним.

В темной прихожей Рокки по-прежнему скулил и царапал дверь, пытаясь выбраться отсюда.

Спенсер обвел лучом фонаря комнату. Из нее исчезли длинный рабочий стол и два кресла. Не было и полок с разными документами.

Длинные шкафы из сосны стояли вдоль дальней стены, закрывая ее от пола до потолка. В шкафах было три высоких узких дверцы.

Спенсер остановил луч света на средней и сказал:

– Дверцы были открыты, и странный свет шел изнутри шкафа. Оттуда, где не должно было быть никаких огней. – Он сам ощутил новое напряжение в своем голосе. – Мое сердце сильно билось, у меня дрожали руки. Я сжал их в кулаки, я пытался сдерживаться. Мне хотелось убежать, просто повернуться и убежать обратно в постель и позабыть обо всем.

Он рассказал о том, что чувствовал тогда, много лет назад, но было ясно, что он мог говорить то же самое и о своих сегодняшних ощущениях.

Он открыл среднюю дверцу шкафа. Петли заскрипели – дверью слишком давно не пользовались. Он посветил фонарем в глубь шкафа, там были пустые полки.

– Четыре запора удерживают заднюю стенку шкафа, – сказал Спенсер Элли.

Его отец скрыл эти запоры под штукатуркой. Спенсер нашел все четыре: два по бокам задней стенки нижней полки, два – по бокам верхней.

Рокки пришел в комнату, его когти стучали по полированному полу из сосновых досок.

Элли сказала:

– Правильно, песик, тебе лучше оставаться с нами.

Спенсер передал фонарь Элли и толкнул полки. Задняя стенка шкафа откатилась назад в темноту. Небольшие колеса заскрежетали по старым металлическим рельсам.

Спенсер переступил через порог на том месте, где только что были полки. Он стоял внутри шкафа и толкал заднюю стенку все дальше.

Ладони у Спенсера были влажными, он вытер руки о джинсы.

Потом забрал фонарь у Элли и вошел в маленькую комнату за шкафом. С потолка свисали голый патрон с лампочкой и цепочка. Спенсер потянул за цепочку, и загорелся свет.

Свет был таким же неприятным и желтоватым, каким запомнился ему в ту ночь.

Бетонный пол и такие же стены. Все было так, как ему много раз снилось.

Элли закрыла за собой дверцы шкафа. Потом она и Рокки прошли за Спенсером в крохотную комнатку.

– В ту ночь я стоял в комнате с архивом и заглядывал внутрь шкафа. Мне так хотелось убежать отсюда. Меня страшил этот желтоватый свет. Мне кажется, что я даже пытался побежать... но потом обнаружил, что уже нахожусь в шкафу. Я сказал себе: «Беги, беги к черту отсюда». Но я уже вышел из шкафа и оказался в этой комнатке. Но я не помнил, как попал в нее. Все было так... как будто меня втянуло туда... как будто я был в трансе... не мог вернуться обратно, как бы сильно ни желал этого.

– Какой неприятный желтый свет. Такой обычно летом зажигают на веранде, – сказала Элли. Ей показалось это странным.

– Ну да, чтобы отпугивать москитов. Но те огни не действуют так. Я не знаю, почему он повесил эту лампочку здесь, вместо обычной лампы.

– Может, она ему просто подвернулась под руку.

– Нет. Никогда. Он просто так ничего не делает. Наверное, он решил, что такой свет здесь больше подойдет, будет более эстетичным. Он всегда вел очень продуманную жизнь. Все, что он делал, соответствовало эстетическим идеалам и было тщательно продумано заранее. Начиная с одежды, которую он носил, и кончая тем, как он готовил себе сандвич. Одно это уже делает ужасным все, чем он занимался здесь... то, что он заранее и тщательно продумывал все детали.

Спенсер почувствовал, как трогает шрам на лице пальцами правой руки, переложив фонарь в левую. Он опустил руку к пистолету, который давил ему в живот, но не вытащил его из-за пояса.

– Неужели ваша мать ничего не знала об этом тайнике? – спросила Элли, оглядывая комнату.

– Он владел ранчо еще до того, как они поженились, и переделал флигель тоже до того, как она поселилась здесь. Эта комнатка раньше была частью той, где хранились разные старые бумаги и документы. Он сам установил здесь полки и шкафы, чтобы замаскировать вход в подземелье. Он это сделал после того, как отсюда ушли рабочие. Они не догадывались, что он скрыл вход в подвал. И уже потом он пригласил плотника, который настлал полы из сосны.

Элли повесила «узи» на плечо. Она это сделала, чтобы иметь возможность крепко обхватить себя руками.

– Он все планировал заранее, еще до того, как он женился на вашей матери, до того, как... родились вы?

Ее отвращение было таким, словно она ощущала запах плесени в затхлом воздухе. Спенсер хотел надеяться, что она выдержит все откровения, которые ей еще предстояло услышать, и не перенесет возмущение отцом на его сына.

Он был готов смиренно молиться о том, чтобы в ее глазах оставаться чистым и незапятнанным.

Но сам Спенсер всегда с отвращением замечал в себе любое проявление отцовских черт. Даже если это было совершенно невинное сходство. Иногда, глядя на себя в зеркало, Спенсер вспоминал, что у его отца такие же темные глаза. И с отвращением отвернувшись от своего отражения, он чувствовал, как подкатывает тошнота.

Он сказал:

– Может, тогда он четко не представлял, для чего ему нужен этот тайник. Надеюсь, что это так. Надеюсь, что он женился на моей матери до того, как у него возникли... подобные желания, которые он удовлетворял здесь. Но мне все равно кажется, что он догадывался, для чего ему понадобятся эти помещения в подвале. Просто тогда он еще не был готов использовать их подобным образом. Примерно так же он вынашивал идею какой-нибудь картины. Иногда он обдумывал ее годами, прежде чем начать писать.

Элли выглядела желтой в этом неприятном свете, но Спенсер понимал, что она бледна как смерть. Она смотрела на закрытую дверь, ведущую к лестнице. Показав на нее, она спросила:

– Он думал, что там, внизу, он тоже будет работать?

– Никто ничего не может сказать точно. Он пытался сделать вил, что это так. Возможно, он просто морочил голову копам и психиатрам. Он мог развлекаться по-своему. Это был удивительно умный человек, и он легко мог манипулировать людьми. Ему нравилось заниматься этим. Кто знает, что происходило в его мозгу? Что он думал на самом деле.

– Но когда он начал это... начал это делать?

– Через пять лет после того, как они поженились. Мне тогда было четыре года. И прошло еще четыре, прежде чем она все узнала... и ей пришлось умереть. Полиция определила сроки после того, как идентифицировала... останки ранних жертв.

Рокки протиснулся между ними к входу в подвал. Он нервно принюхивался к узкой щели под дверью. Вид у него был самый несчастный.