Холм псов - Якуб Жульчик

– А что он сказал?

– Что Кальт его убьет, если он к нему пойдет, что точно так же ими займется, что от Кальта никакой помощи не будет, только гибель, потому что Кальт – это дьявол, – говоря это, Тобек пожал плечами, словно сказал нечто совершенно очевидное.

– Какие такие «они»? Что сказали? – потом я поняла, что встала с кресла и повысила голос, но он не отреагировал, только через некоторое время поднял ладонь и медленно опустил ее в знак того, чтобы я села.

– Очень плохое дело они сделали. Очень плохое. Молодая девушка была. Молодая девушка была, а они ее в грязь опрокинули, изваляли, убили ее в конце. Пьяные были и под наркотиками. Под наркотиками, под тем дерьмом, которое вдыхали. Потеряли контроль, как сказал Мацюсь, – он наклонился ко мне и заглянул в глаза, словно заинтересованная собака. – И теперь за ними идет справедливость.

– Сын Берната, Мацюсь и…

– И какой-то третий.

– Когда? Какую девушку?

– Такую, что женой твоего мужа должна была стать, – он придвинулся еще ближе, я не могла освободиться от этого взгляда, от глаз из нескольких слоев стекла, кусочков грязного янтаря внизу, от глаз, будто старая мелочь.

– Но ведь вроде бы убил какой-то больной парень, – сказала я тихо.

– Он мне только это и сказал. Я совершенно ничего не знаю. Хорошо тайну хранили. – Он отодвинулся и пожал плечами, словно бы и не сказал ничего, словно ничего и не случилось, отряхнулся, встал и похлопал себя по животу, и посмотрел на меня, словно я пришла сюда проверить счетчики газа.

– А отец Берната? Какое ему до этого дело? Отчего он погиб?

– Сына спасал. Я это понимаю. Я тоже сыновей спасаю. Но я не говорю тебе, что они из-за этого исчезли. Говорю, что знаю и думаю – это совсем другое дело. Говорю то, что я знаю, – сказал он, а я понимала, что он врет.

– Где этот Мацюсь? Куда он отправился? – спросила я.

Он посмотрел на меня и показал пальцем на дверь. Я не знала, отвечает ли он таким вот образом на мой вопрос – или просто просит выйти.

– Куда-то туда пошел. Оттуда пришел и там исчез. Уже не придет сюда. Вот и все, что я могу сказать. И, пожалуй, я и так уже многовато тебе сообщил. Если ты умная – а ты умная, – то и с этим немало сделаешь.

Я посмотрела на дверь, словно бы Мацюсь вот-вот должен был там появиться.

Тобек взял два куска ветчины с тарелки, затолкал себе в рот. Еще раз пожал плечами в знак того, что аудиенция закончена.

– Он говорил о том чокнутом, что в лесу живет. Что еще к нему сходит. Что у него попытается спрятаться. И что там его никто не найдет.

– И Мацюсь пошел туда?

– Что ты за вопросы задаешь. Боже, боже. Я думал, что ты умная. Я уже тогда уже видеть его не хотел.

Он закончил есть. Облизал пальцы. Крикнул что-то по-цыгански. Сразу, словно его ждали, мужчины начали входить в комнату и снова присаживаться под стену. Я понятия не имела, что они собирались делать дальше, может, стали бы просто сидеть так целыми днями и смотреть на дверь, ожидая кого-то – не пойми кого, врага или друга.

– Ступай сперва в лес, – сказал он. – Ступай в лес.