И вдруг тебя не стало - Эр Джей Джейкобс

Исчез Паоло, но каким-то образом в привидение превратилась я. «Я позволила этому случиться», – иногда думала я. Однажды ночью мне приснилось, что в мире закончился воздух. Все, кто остался в живых, хватали ртом пустоту, а потом свет погас.

И затем я проснулась.

Ужасный укол мстительного гнева скрутил меня изнутри. Озеро, огромная сосущая тьма поглотила Паоло. Я не просто так его боялась, а никто меня не слушал.

Подняться по лестнице было настоящим подвигом. Принять душ было большим достижением. О макияже не могло быть и речи, как, впрочем, и о работе – я отпросилась еще на неделю, так ни разу не появившись.

До моей любви к Паоло существовала другая жизнь, но мне было странно вновь открыть ее для себя. Реликвии, предметы, пережившие Паоло, заставляли меня чувствовать себя какой-то наивной. В холодильнике я нашла продукты, купленные несколько месяцев назад, причем половина упаковок была с вегетарианскими бургерами. Две упаковки были все еще заморожены. Я держала в руках холодный картон и пыталась вспомнить, о чем я думала, когда покупала их в супермаркете. Я надеялась, что мы перейдем на более здоровое питание.

Возвращаться к этим мыслям было невыносимо. Отсутствие любимого человека делало жизнь похожей на дом без пола. По ночам сухой ветер хлестал в окна, сотрясая их так, как будто кто-то хотел войти. Если бы кто-то это сделал, я поняла, что у меня не было бы сил бороться с ним.

Я могла заснуть только в коконе, который сплетался вокруг меня благодаря таблеткам. Я знала, что некоторые из них я принимать не должна, но все равно их принимала. Мои сны были похожи на галлюцинации – какие-то волны, разверзающиеся, как гигантская челюсть, или вдруг я терялась в музее, будучи и ребенком, и женщиной одновременно. Мне снилось, что Солнце превратилось в Луну, а потом взошло так высоко и засветило так ярко, что пошел дождь ртутного цвета, который озарял все вокруг.

В четверг утром я спустилась вниз. Строгий, ровный голос диктора местных новостей заполнял собой кухню. Мамины глаза были прикованы к экрану, ее рука рассеянно помешивала ложкой кофе.

Я стерла последние остатки сна из уголков глаз.

– Что такое? – спросила я.

Она молча смотрела новости, прищурившись, будто сомневаясь.

– Мам?

– Извини. Это ужасно, – последнее слово мама прошептала. – Ты в порядке?

Мама повернулась, коснулась моей руки, но я уже смотрела через ее плечо.

– Что случилось? – спросила я.

Мама заколебалась. Родительский инстинкт подсказывал ей не торопиться с объяснениями.

– Кого-то убили. На Гейнер Ридж, – произнесла она, оглянулась на экран и положила руку на горло.

Она подняла руки со столешницы, оставив на ней нечеткие отпечатки ладоней, и сжала их вместе.

– Конечно, убийство в любом месте – это ужасно, но на Гейнер Ридж?

– Знаю, – сказала я, сама не веря своим ушам. Это было непопулярное место – ни живописных пейзажей, чтобы привлечь туристов, ни воды, чтобы заманить рыбаков. Просто сельская, неразвитая часть штата. Это название можно было увидеть только на топографических картах, висящих в магазинах без банкоматов неподалеку от этого места, да и там рядом с названием даже не было точки. На мгновение эта новость заполнила мое сознание, затмив печаль и смятение, которые я все еще испытывала из-за исчезновения Паоло.

Мама озвучила мои мысли:

– Однако, ну и место для убийства.

Она медленно покачала головой.

Я прожила в Нэшвилле почти всю свою жизнь, а там была только однажды, много лет назад. Я два часа петляла по проселочным дорогам, чтобы найти заброшенную тропу.

– Есть серьезные подозрения, – сказал диктор, – что, возможно, это первое убийство, зафиксированное в округе за последние пять лет.

Я почувствовала дрожь.

Неужели весь мир сошел с ума? Я ощутила, как на моем лбу выступил пот: полицейская лента, офицеры в форме, стоящие позади полицейской машины, крутой склон лесистой долины…

Мне стало нехорошо.

– Прости, – сказала я. – Я снова лягу.

Мама последовала за мной наверх, ее темная фигура была словно вырезана в дверном проеме. Ее голова была немного наклонена, она потерла руки, прежде чем сесть на край моей неубранной кровати. Мама быстро оглядела скомканное белье на полу – в комнате стояла полутьма из-за задернутых занавесок. Она коснулась моих волос, заправила их за левое ухо. Я видела, как ее горло задвигалось, когда мама сглотнула. Я знала – она, как никто другой, понимает меня.