Летний ангел - Монс Каллентофт

— Хотелось бы поговорить прямо сейчас.

Снова тишина.

— А что стряслось с Тересой? — с легким беспокойством интересуется он. — Ее родители звонили и спрашивали, не здесь ли она.

— Они подали заявление в полицию. Она исчезла, а родителям сказала, что собирается быть с тобой. Но тебе это наверняка известно.

— Я уже несколько недель на даче. Мы с ней собирались встретиться, когда я вернусь.

— Но ведь она твоя девушка?

— Ну да, — как-то слишком быстро говорит он.

Малин, прижми его!

— Когда вы виделись в последний раз? — задает она очередной вопрос.

— До того, как я уехал на дачу.

— Тереса очень симпатичная девушка. Как вы познакомились?

— Что? Еще раз…

— Как вы познакомились?

— Она… то есть мы… — Петер Шёльд делает паузу. — Познакомились на танцах, организованных совместно нашими школами.

— В какой школе ты учишься?

— В школе Экхольма.

— Какой класс?

— Пойду в девятый. Мне исполнилось пятнадцать.

— И где проходили танцы?

— В нашей школе. В актовом зале. А это что — допрос?

— Пока нет, — отвечает Малин.

«Ты врешь, — думает она. — Но зачем?»

— Она и в самом деле твоя девушка?

— Но я это уже сказал.

— А Натали? Ты ее знаешь?

— Вы имеете в виду Натали Фальк?

— Я имею в виду подругу Тересы по имени Натали.

— Фальк. Я ее знаю. Она учится со мной в параллельном классе. Мы особо не дружим, но знакомы.

— Они с Тересой близкие подруги?

— Да, пожалуй.

— У тебя есть ее телефон?

— Минутку.

В трубке слышится попискивание клавиш.

— Ее номер ноль — семьдесят — триста пятнадцать — двадцать — двадцать три. Послушайте, мы с папой собираемся на рыбалку. Вы еще долго?

Малин старается запомнить цифры, потом спрашивает:

— Как ты думаешь, почему она сказал родителям, что будет с тобой?

— Откуда мне знать?

В трубке раздается голос отца — нетерпеливый и усталый:

— Так она пропала? Ах вот оно что! Да, родители были взволнованы, когда звонили нам. Черт возьми, до чего трудно справляться с теперешней молодежью! Нет, о том, что они проведут каникулы вместе, речи не было. Мы сейчас на даче. Любим отдыхать своей семьей.

— Они дружат?

— Ну да, он так говорит. Правда, они друг у друга не ночуют, как многие делают в их возрасте, но часто проводят досуг вместе — во всяком случае, по словам Петера, а у меня нет ни времени, ни желания вторгаться в их личную жизнь, так что мне на самом деле известно мало. Один раз она приходила к нам в гости, но в целом я не могу сказать, насколько они близки.

«Вторгаться, — думает Малин. — Именно это и нужно делать. Вторгаться, черт побери! А иначе они могут просто исчезнуть. И кто знает, вернутся ли они?»

Тайная жизнь подростков.

Моя собственная.

Жизнь Туве.

— Приятной рыбалки, — заканчивает разговор Малин.

— Рыбалка? Я никогда сам не ловлю рыбу. Покупаю в рыбном магазине в деревне.

Дети с гамбургерами шумят вокруг, а Малин набирает только что полученный номер.

— Мы могли бы встретиться и поговорить?

— Да, но я на работе. — Натали Фальк говорит чуть с растяжкой, но мгновенно оценивает ситуацию.

Уверена в себе. Ответила после второго звонка.

Что скрывает этот голос? Какие тайны?

«Расследование, Малин, — это множество голосов, — когда-то сказал Свен Шёман. — Научись их слушать, и истина у тебя в руках».

Ты ведь так говорил, Свен? Во всяком случае, что-то в этом духе.

Голос Петера Шёльда — голос лжи?

— Натали, ты знакома с Тересой Эккевед? Родители заявили в полицию, что она исчезла.

— Да, я знаю Тересу. Так она пропала? Думаю, просто уехала прогуляться. Она любит проводить время одна, а ведь это не так просто устроить.

— Где ты находишься?

— Работаю на Старом кладбище.

Зак вынимает ключ из зажигания. Малин чувствует, как фишбургер бунтует в животе: во рту появляется кислый привкус, и она сглатывает, старается забыть, где обедала.

Они выходят из машины.

Каменный забор Старого кладбища нуждается в побелке, серые хлопья отслоившейся краски свисают до самого асфальта парковки. Напротив — дома из красного кирпича, построенные в восьмидесятые годы. Здания молчаливы, они как будто сгрудились вместе и кажутся безжизненными. Балконная дверь на первом этаже приоткрыта — прислушавшись, Малин различает звуки музыки, Томас Ледин поет какие-то глупости о любви и сексе, но хотя в обычной ситуации она терпеть не может шлягеры, сейчас, среди этой давящей жары, музыка показывает, что в городе еще шевелится жизнь. Иначе можно было бы подумать, что здесь взорвалась невидимая водородная бомба, уничтожившая все, кроме зла.

За стеной поднимаются клены, листва еще зеленая, но бледная и суховатая. За деревьями — могильные плиты, Малин не видит их, но знает, что они там.

Могилы давние, в полном соответствии с названием кладбища.

Сарай с садовым оборудованием расположен в ста метрах от входа, за кладбищенской рощей, куда Малин иногда приходит.

Малин и Зак надели солнцезащитные очки и идут по одной из тщательно подметенных аллей кладбища, направляясь к силуэту возле рощи. Судя по всему, это и есть Натали Фальк.

Она невысокая, мускулистая, белая майка плотно облегает ее упругие подростковые груди. Она стоит, чуть наклонившись вперед, работая граблями. Округлые девичьи щечки, кольцо в носу, коротко подстриженные черные непокорные волосы.

Они здороваются, Зак снимает темные очки, пытаясь установить контакт.

— Отличная работа на лето. Наверное, трудно было ее найти?

— Проще простого. В такую жару! Ни один идиот не согласится все лето полоть сорняки на кладбище, но мне очень нужны деньги.

Произнося слово «деньги», Натали Фальк пинает кладбищенскую траву ногами, обутыми в ботинки от «Док Мартен».

Затем они задают вопросы о Тересе Эккевед.

— Так ты не знаешь, куда она могла отправиться?

— Понятия не имею.

— Когда ты виделась с ней в последний раз?

— Примерно неделю назад.

— Что вы с ней делали?