Ангел тьмы - Калеб Карр

— Ах, он отмечал важные улики, — передразнил брата Маркус. — Да ты же рисовался! Будто нам и так мало проблем в Управлении без того, чтоб ты изображал классную даму!

— Но это просто нелепо… — попытался возразить Люциус, но Маркус не давал ему спуску:

— Нелепо? Ты с восьми лет себя так ведешь!

— Маркус! — попытался перевести разговор Люциус. — Здесь не место и не время для таких разговоров…

— День за днем, стоило нам прийти со школы, как на тебе: «Маменька! Папенька! А я могу наизусть пересказать все наши уроки, вот послушайте, послушайте!»

— …не место вытаскивать наружу личные…

— И ведь ни разу в голову ему не пришло, что маменьке с папенькой, может, подери тебя черт, страшно утомительно выслушивать все его уроки. Так нет же, он просто брал и шпарил, точно…

— Они гордились мной! — воскликнул Люциус, позабыв обо всех предыдущих попытках соблюсти достоинство.

— О чем ты вообще думал? — заорал в ответ Маркус, когда я направил кобылку через Кристофер-стрит и на восток по 10-й, не желая лишний раз опять встречаться с Кэт. — Что этот, значит, Хоган вернется на Малберри и скажет: «Иисусе Христе, Мария и Иосиф, ай да Айзексоны — как они здорово знают свое дело: вот и сегодня показали нам такое-разэдакое!»? Да ты еще на верный шаг приблизил наше с тобой увольнение!

«Дискуссия» продолжалась в том же духе, пока на Бродвее я не повернул к северу и не развернулся у парадного крыльца отеля «Сент-Денис». Во всем мире не было двух детективов лучше братьев Айзексонов, впервые явивших мастерство свое в деле Бичема: помимо криминологии, они были искушены в медицине и юриспруденции, а также неусыпно отслеживали все теории и практики мирового сыска. Это благодаря их познаниям в еще не принятой на вооружение дактилоскопии мы получили первую зацепку в деле Бичема. Они располагали арсеналом камер, химикалий и микроскопов, с помощью коих справлялись с любыми трудностями, которые обычным детективам могли бы показаться абсолютно неразрешимыми; и все же при этом они страсть как любили побраниться друг с другом, и бранились при первой же удобной возможности, будто две старые наседки.

Сайрус выдал извозчику скромные чаевые, я вернул деду цилиндр, и мы наконец оставили его перед отелем приходить в себя. Быстрым шагом мы перешли к дому № 808 и набились в лифт. Оказавшись внутри, детектив-сержанты слегка поутихли, однако это коснулось лишь громкости их спора, но никак не его пыла.

— Маркус, во имя всего святого, — причитал Люциус, — можем мы поговорить об этом дома?

— А как же, — отвечал ему брат, оправляя сюртук и приглаживая назад густые волосы. — Маму еще к разговору подключим…

— То есть? — спросил Люциус несколько ошарашенно.

— Она ведь займет твою сторону. Она всегда так делает — чувства твои боится задеть. Разумеется, она скажет, что всегда обожала твои выступления. А по правде — так помирала со скуки. Уж ты мне поверь — она частенько на тебя жаловалась, когда тебя не было рядом.

— Да как ты!.. — начал было Люциус, но в эту секунду лифт достиг шестого этажа и по обыкновению резко и тяжко замер. Вывеска Сары на знакомой двери, похоже, моментально вернула братьев во взрослую жизнь — оба они смолкли как по команде, столь же внезапно, как и начали этот спор. Что же до нас с Сайрусом, единственное, в чем мы действительно преуспели, — это стоически удерживаться от душивших нас приступов хохота все время, пока поднимались наверх. Но, ступив на порог старой нашей штаб-квартиры, и мы ощутили всю серьезность момента.