Смерть понтифика - Луис Мигель Роча

Стафтон работает аналитиком секретной информации. Иными словами, в его профессиональные обязанности входит копирование важных сведений, собранных для выполнения того или иного задания, с целью последующей передачи их агентам, задействованным в конкретной операции. Полное название работы — «специалист по анализу в режиме реального времени»: это означает, что собранные сведения связаны с событиями, происходящими в настоящий момент. Телефонные звонки, банковские переводы, реже — снимки, сделанные одним или несколькими спутниками. Степень секретности разная, в зависимости от заданий. Всего можно выделить четыре уровня. Самый секретный, четвертый, доступен лишь президенту США.

Стафтон работает на Центральное разведывательное управление, известное как ЦРУ.

В рабочем кабинете Стафтона множество аппаратуры. Это место похоже не столько на офис, сколько на кабину пилота. Человек нажимает на кнопки, а потом, со спокойной уверенностью профессионала, дожидается результата.

«Ну где же ты? — думает аналитик. — Сделай же что-нибудь, дай нам знак, хотя бы самый ничтожный!»…

Неожиданно в кабинете раздается густой бас:

— Ну и как успехи?

Новичка появление сотрудника лондонского подразделения ЦРУ привело бы в ужас, но Стафтон сохраняет спокойствие. Бурные эскапады — нередкость для Джеффри Барнса; невероятно, но этот громадный человечище способен подкрадываться бесшумно, а затем обдавать ничего неподозревающих людей раскатами своего голосища. Начальник нависает над сидящим Стафтоном:

— Совсем ничего.

— Ладно. Это всего лишь вопрос времени. Подождем, немного осталось.

Джеффри Барнс возвращается в свой рабочий кабинет на том же этаже. Перегородка, изготовленная из алюминия и стекла, — символ разделения властей — безошибочно указывает, кто здесь отдает распоряжения, а кто их исполняет. Хотя и над Джеффри Барнсом стоит немало начальников. Например, генеральный директор американского управления ЦРУ Тим Уэмбли, и сам президент, которому, вопреки устоявшемуся мнению, известно не так уж много о большинстве операций разведывательной службы. Что же до этого задания, то сведения о нем гораздо более скудны, и Джеффри Барнс готов сделать все, чтобы осведомленность президента никогда не возросла.

На письменном столе красного дерева, кажущемся совершенно чужеродным в этой футуристической обстановке, звонит телефон. Из трех стоящих на столешнице аппаратов один — красного цвета. Это самый главный аппарат. Прямая связь с Овальным кабинетом в Белом доме и с самолетом Вооруженных сил номер один, которым пользуется сам президент.

Аппарат, звонящий сейчас — второй по степени важности. Джеффри насторожен.

— Дерьмо! — произносит он, разглядывая непрестанно звонящий телефон. — Ну ничего, подождешь!.. Никого нет дома.

Самая большая неприятность для любой разведслужбы мира — невозможность добыть сведения в тот момент, когда они особенно необходимы. Ведь для чего существуют разведслужбы, как не для того, чтобы владеть информацией? Предшественник Джеффри нередко говорил: «Когда звонит телефон — убедись, что владеешь вопросом и можешь предоставить все требующиеся сведения. В противном случае полагайся на богатое воображение».

Но сейчас воображение совершенно бесполезно. Как сообщить о нейтрализации объекта, если в действительности ничего подобного не произошло? Смерть невозможно выдумать, она либо случается, либо нет. Едва не случившееся убийство не в счет.

— Сейчас! — выкрикивает директор филиала, обращаясь к телефону, и поднимает трубку. Здоровается на итальянском: собеседник изъясняется лишь на языке Данте и нескольких других, которые для Барнса пустой звук.