Мертвые незнакомцы - Итан Блэк

– Сожалею, – говорит она, ничем не выражая этого сожаления. – Закончили?

– Мичум Киф, – произносит Воорт.

Она бросает трубку на рычаг. Откидывается на спинку кресла. Воорт не может понять, потому ли это, что она знает Мичума, или ей надоело играть по правилам.

– Давайте покончим с этим. Никогда не слышала этого имени, – говорит она. – И мне надоело, что ваши люди меня изводят.

– Полиция изводила вас? – удивляется Воорт.

Она раздраженно фыркает.

– Полиция. ФБР. Министерство юстиции. Или как там вы себя назовете на этой неделе? У меня уже в глазах рябит от значков и ламинированных карточек. Я предупреждала мужчин, которые приходили ко мне домой в сентябре, и женщину, которая заходила позже. Я поговорила с юристом, ведущим дела о нарушении гражданских свобод. По его словам, я могу обращаться в суд.

– Погодите минуту, – говорит Воорт, поднимая руки, так что прелестное разгневанное лицо вдруг оказывается словно в рамке. Такие лица ему случалось видеть на обложках журналов, но не в жизни. – Я действительно не понимаю, о чем вы говорите.

– Да ну? Вы забрели сюда случайно?

– Я этого не говорил.

– Да, вы вместо этого наплели что-то про Сиэтл. Этот разговор с вашей братией – последний. Последний. Скажите тем, кто вас послал, что в следующий раз я получу распоряжение суда, запрещающее вам лезть в мои дела. И скажите им, что я не перестану делать то, что делаю!

Доктор Таун встает. Лицо ее горит почти так же ярко, как волосы.

– Меня ждут пациенты. – Она выходит из-за стола. – Люди, которые действительно больны. Им нужна помощь, и они честно говорят об этом.

– Вы правы, – признает Воорт. – Я солгал.

Она останавливается у двери; грудь тяжело вздымается и опускается от гнева.

– Я не занимаюсь расследованием официального дела. И в Сиэтле нет научного сотрудника, у которого в записной книжке значится ваше имя. И записной книжки тоже нет.

Склонив голову набок и сложив руки на груди, с каменным лицом она дает ему несколько секунд для объяснений. Теперь, стоя лицом к двери, Воорт видит целую галерею цветных фотографий в серебряных рамках – все сделаны в странах третьего мира. Вот доктор Таун на яке в заснеженных горах, вот в джунглях, в афганской деревне, в африканском лагере для помощи голодающим, судя по знаку Красного Креста на грузовике у нее за спиной. На этом последнем снимке доктор Таун одета в рубашку цвета хаки с погонами и открытым воротом. На шее висит стетоскоп.

Пациенты на фотографиях едва живые – ходячие скелеты. Снимки – мрачное посвящение нищете или свидетельства о ней. Воорт практически чувствует запах испражнений, слышит гудение мух, плач голодных детей.

Рядом с фотографиями висит благодарность от «Врачей без границ».

– Не знаю, как вам объяснить, – начинает он, – потому что и сам толком не знаю, что ищу. Но ваше имя было в списке. Его мне дал друг. Он убедил меня: у людей из этого списка – их имена я вам называл – могут быть какие-то неприятности. Но ничего не объяснил.

Доктор Таун явно готова в любую секунду выйти из комнаты.

– Я надеялся, что вы сможете мне что-то подсказать, – говорит Воорт. – Я доверяю этому человеку и обещал помочь, но я понятия не имею, что это за люди или почему ФБР говорило с вами. Мы с напарником проверяли людей из списка – вот все, что я могу сказать. Это правда.

– Что значит «проверяли»?

– Расспрашивали. Пока что мы узнали о двух мужчинах из других городов.

– Что за чушь?

– Послушайте, – Воорт надеется, что она почувствует его искренность, – мне, наверное, не следовало врать вначале… у копов это вошло в привычку… давать как можно меньше информации… но вы пока единственная… не хочу пугать вас, но те двое погибли… несчастные случаи.

– Несчастные случаи, – медленно повторяет она.

– Так нам сказали в полиции тех городов, – отвечает Воорт.

– Вон отсюда, – говорит она. – Не смейте угрожать мне. И не смейте снова сюда приходить.

– «Врачи без границ», – говорит Микки, когда они встречаются на Полис-плаза, один. – Это организация, которая посылает помощь в разные страны, верно? Куба, Ливия. Вроде Красного Креста. Отправляются куда угодно, дозволяется это законом или нет.

Воорт обдумывает сказанное.

– Странно. Мичум что-то бормотал о политике. Он сказал, что греческое слово «идиот» в древних Афинах означало человека, который не интересуется политикой.

– У греков была политика, у американцев есть деньги. И вообще мы с тобой скромные детективы из отдела сексуальных преступлений. Но леди, похоже, из несговорчивых.

– Из несговорчивых? Да такая доконает даже роденовского «Мыслителя».

– И она «не перестанет делать то, что делает», так она сказала? – размышляет Микки. – И что, по-твоему, она делает? И что ее связывает с тем правым психом из Монтаны? А тип из продовольственной компании в Сиэтле, который даже газет не читал, плевал на все и играл в гольф?

Под окнами их весьма необычного для отдела сексуальных преступлений кабинета поднимается пар от буксиров, тянущих мусорные баржи по глади канала Ист-Ривер, и смешивается с выхлопными газами непрерывного потока машин, застрявших на верхнем уровне Бруклинского моста. Кабинет выглядит роскошно, потому что обставляли его на личные средства. Мебель из кедра и мексиканской сосны подобрал дизайнер интерьеров, приглашенный Микки. Кресла из роскошной коричневой кожи. Складной диван украшен геометрическими узорами. Стены выкрашены в успокаивающий терракотовый цвет. Ковровое покрытие такое толстое, что в нем может потеряться старый серебряный доллар. Микки нравится менять украшения на стенах, и в этом месяце он повесил пару старинных плакатов фильмов Жана-Люка Годара и литографические портреты Жана-Поля Бельмондо – жесткий взгляд, в зубах сигарета.

Микки наливает кофе «Джемейкин блу маунтин» из серебряного кофейника рядом с мини-холодильником. Китайская тарелка с ячменными лепешками и взбитыми сливками стоит у него на столе возле груды полицейских папок с делами, над которыми им полагалось бы работать и которые они в данный момент игнорируют.

– Сантос из Чикаго оставил сообщение на автоответчике. Обещал позвонить.

Воорт берет кофе, набирает номер в Чикаго и в награду почти сразу же слышит ответ: «Детектив Бриош».

В третий раз с прошлой ночи Воорт старается покороче объяснить проблему, добавляя, что это просьба об услуге, а не официальный запрос. Но в полиции просьба об услуге – высочайший уровень запроса, и Сантос рассказывает, что в Чикаго и пригороде как раз недавно запущена новая, финансируемая федеральным правительством, перекрестно-ссылочная компьютерная программа.

– Туда загружаются все дела по Иллинойсу, начиная с современных – и назад по времени. Вводишь номер карточки социального страхования – и можно проверить, был ли этот человек как-то связан с зафиксированным правонарушением. Преступник. Жертва. Свидетель. Кто угодно.