Сидни Шелдон. Безрассудная - Тилли Бэгшоу

– Я их развил. – В голосе Хантера слышалась обида. – Правда, мне немного помогли приятели-соотечественники. В самом начале.

Даже сквозь алкогольный дурман Салли могла читать между строк.

– Ты хочешь сказать, что все-таки там был? В лагере под Братиславой?

– Был, – подтвердил Хантер.

– И они тебя там оставили?

– Не совсем. Я от них убежал.

Салли соскользнула по стене и плюхнулась на пол.

– Но почему?..

– Долгая история.

Салли захлестнул целый поток эмоций, но самой сильной из них было облегчение: Хантер жив! Пусть он разбил ее сердце на миллион крохотных кусочков, когда бросил ради той потаскухи Фионы из «Нью-Йорк таймс», но все равно Салли не хотела бы видеть его череп разбитым на куски, как у бедолаги Боба Дейли.

Сразу после облегчения наступало возбуждение. Весь мир сейчас разыскивал Хантера Дрекселя и делал ставки по поводу его дальнейшей судьбы, а она, Салли Файерс, разговаривает с ним по телефону, слушает, как он сбежал от своих американских спасителей. Оказывается, заявление президента Хейверса было сплошной ложью! Вот это сенсация!

Потянувшись, она взяла со столика в коридоре блокнот и карандаш.

– Ты где?

– Извини, – усмехнулся Хантер, – но этого я тебе сказать не могу.

– Ну хоть намекни.

– И не вздумай никому рассказать об этом звонке!

Салли засмеялась.

– Да пошел ты! Это же новость для первой полосы. Как только мы закончим разговор, я сразу же позвоню в редакцию «Новостей».

– Салли, я не шучу. Ты никому ничего не расскажешь. – Голос Хантера внезапно сделался убийственно серьезным. – Если меня найдут, то убьют сразу.

– Найдет кто? – уточнила Салли.

– Это сейчас не важно! Я должен просить тебя об услуге.

Просто удивительно, как быстро облегчение может смениться гневом.

– Это в какой же альтернативной вселенной я, по твоим соображениям, соглашусь оказать тебе услугу? – поинтересовалась Салли.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что раскопала, – не обращая внимания на ее возмущение, сказал Хантер. – Помнишь греческого принца, которого нашли повешенным в Сандхерсте?

– Конечно. Ахилл. Самоубийство. Хантер, ты что, прямо сейчас работаешь над статьей? Но это же…

– Я почти уверен, что это не самоубийство, – прервал ее Хантер. – Мне нужно, чтобы ты разыскала все, что можно, о генерал-майоре Фрэнке Дорриене из Сандхерста.

Последовала пауза, потом Салли сказала:

– Ты думаешь, что этот чувак Дорриен убил принца Ахилла? Ты что, под кайфом?

– Просто покопайся и найди что сможешь. Пожалуйста.

– Скажи, где ты, и я подумаю, – предложила Салли.

– Спасибо. Ты ангел.

– Эй, я не сказала «да»! Хантер?

– Что-то на линии. – Он принялся дурачиться, издавая в трубку какие-то нелепые звуки вроде треска.

– Не смей отключаться! Клянусь Богом, если ты сейчас прервешь связь, я сию же секунду позвоню в ЦРУ и расскажу о звонке, причем повторю каждое слово, а потом напишу статью в завтрашний номер «Таймс».

– Нет, ты этого не сделаешь, – жестко сказал Хантер и отключился.

Салли Файерс долго сидела голая в коридоре с телефонной трубкой в руке, пока не сказала:

– Да пошел ты, Хантер Дрексель.

И добавила мысленно: «Ты вырвал из груди мое сердце. Ты меня попросту предал. А теперь рассчитываешь, что я умолчу о величайшей новости за всю мою карьеру, тихонечко пойду и сделаю за тебя всю грязную работу, начну охоту за призраками, буду копаться в какой-то сомнительной истории про Сандхерст?»

– Не хочу и не буду! – завопила Салли что есть мочи в пустом коридоре квартиры. – Ни за что!

Но уже в этот момент она знала, что все сделает.

Хантер повесил трубку и вышел из телефонной будки на пронизывающий ветер. Как ему хотелось сейчас оказаться в Лондоне, с Салли, и желательно в постели! При одной лишь мысли о ней у него стало тесно в штанах. Эти ноги. Эти груди… Как могло случиться, что он ее бросил?

«Салли права: я скотина».

Хантер с несчастным видом огляделся. И по одну, и по другую сторону замусоренной улицы бедно одетые люди ныряли в уродливые бетонные многоэтажки, в офисы или в кафе, куда угодно, лишь бы спрятаться от холода. Несколько несчастных душ, вынужденных дожидаться автобуса, стояли на остановке, сбившись в кучку, как овцы по дороге на бойню, и топали ногами, курили, хлопали руками в перчатках, чтобы хоть как-то согреться.

Румыния – красивая страна, но Орадя, город, в котором Хантер провел последние три дня, оказался настоящей дырой с заброшенными зданиями коммунистической архитектуры и депрессивными безработными. Больницы были забиты брошенными детьми, грязные цыганские семьи бродили по улицам, некоторые спали на горах мусора, готовые замерзнуть или допиться до смерти.

Если Румыния – супермодель, думал Хантер, то Орадя – прыщ на ее заднице. Здесь нет красот Трансильвании, нет изысканности Бухареста. Нигде не видно ни намека на экономическое возрождение, о котором так много говорят. Куда бы Румыния ни потратила миллионы Евросоюза, сюда они не попали. Орадя выглядел забытым городом, но Хантеру Дрекселю он подходил идеально. Сейчас нужно, чтобы о нем забыли, а здесь никто не будет его искать.

Но в Ораде не все были нищими. В старом городе, на берегах реки Кришул-Репеде, стояло несколько великолепных особняков, оставшихся от докоммунистических дней, на которые заявили свои права бывшие владельцы. Теперь они были забиты картинами и бесценным антиквариатом, а в садах, окруженных аккуратно подстриженными живыми изгородями, росла лаванда. Эти дома сияли, как звезды в угольно-черном небе, и казались совершенно неуместными, как недавно ограненные алмазы в навозной куче. Ими владели преимущественно коренные румыны: гангстеры, коррумпированные местные чиновники и немногочисленные бизнесмены, которые мало-помалу возвращались к себе на родину после долгих лет зарубежной ссылки.

В одном из таких домов Хантер и остановился. Его владелец Василь Ринеску, магнат, занимавшийся недвижимостью, отлично играл в покер и в некотором роде мог считаться другом.

– Если ты пришел, чтобы поиграть, добро пожаловать, – сказал Василь Хантеру, когда тот появился у него на пороге, дрожащий и отчаявшийся. – Ничего не знаю про кровь, но покер точно гуще водицы.

– И слава богу, – отозвался Хантер.

– Как раз в эту субботу у меня будет большая игра. Очень интересные игроки. Высокие ставки.

– Отлично! Мне как раз очень нужны деньги. Я… в общем, я оказался в довольно трудном положении.

Василь захохотал.

– Может, у нас тут и тихая заводь, друг мой, но за новостями мы все-таки следим! Весь мир знает о твоем «трудном положении».