Все было не так - Коди Кеплингер

Детектив Дженнер был прав – людям в этом городе нравятся истории о Саре. И после ее смерти всплыло много других историй. Историй о том, каким человеком она была при жизни. Какой доброй, благородной и искренней она была.

Существуют десятки историй. Почти все хотят сказать, что знали Сару. Все хотят претендовать на часть ее.

И ни одна из них не включает в себя Ричи. Как бы люди, по их мнению, ни знали ее, почти никто не подозревал, что она с одиннадцати лет влюблена в Ричи Макмаллена. Или что они с восьмого класса «официально» встречались (тайно).

Если поискать в Сети некролог Ричи, вы узнаете, что за две недели до стрельбы ему исполнилось пятнадцать, что его пережили как оба родителя, так и пять братьев и сестер. Что его семья – католики.

Но в нем вы не найдете информацию о том, что Ричи все время ходил в камуфляжной одежде. Камуфляжные штаны, камуфляжная куртка, камуфляжное все. Сара нещадно дразнила его из-за этого.

– Ты знаешь, что это школа, а не лес? – спрашивала она. – Реально думаешь, что убьешь в столовой индейку?

– Нет, – отвечал Ричи. – Потому что сейчас сезон оленей.

На фотографиях с классом у него почти белые волосы. Но в Интернете вы не найдете ни одной фотографии с седьмого класса, когда он с помощью лимонада выкрасил их в ярко-оранжевый для костюма на Хеллоуин. Выглядели они нелепо, и полностью цвет вымылся только через несколько недель. Ко Дню благодарения даже учителя называли его Морковкой. Это прозвище приклеилось. Сара, в отличие от большинства его друзей, никогда его так не называла. Он даже расписался в моем ежегоднике восьмого класса, как Морковка Макмаллен.

Мы с Ричи не были близки. Он встречался с Сарой, поэтому наши дорожки постоянно пересекались, но мы никогда не выходили за рамки простых знакомых. Я даже была уверена, он часто бесился оттого, что я всегда рядом, как пятое колесо. Сара не хотела прекращать общаться со мной, и Ричи приходилось терпеть.

Однажды я даже слышала, как он жаловался ей на отсутствие у меня других друзей, потому что тогда они могли бы вместе обедать, ведь вне школы они проводили мало времени вместе.

– Разве тебе не хочется, чтобы она… иногда куда-нибудь ушла?

Сара отвечала нет и целую неделю потом с ним не разговаривала.

Но даже при этом, когда настал День святого Валентина – за месяц до стрельбы, – Ричи пришел в школу с плюшевым мишкой для Сары (о котором ей пришлось соврать родителям) и пакетиком «Скиттлс» для меня.

– Для чего это? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Не хотел, чтобы ты чувствовала себя лишней.

Ричи ненавидел первый урок информатики с мисс Тейлор. Постоянно жаловался на него Саре. Он хотел ходить на подготовительный, но из-за возникших с расписанием проблем застрял на нем. Денни говорил, что мисс Тейлор всегда отчитывала его за игры на телефоне во время урока.

Вероятно, именно этим он и занимался, когда стрелявший вошел в класс.

Я многого не знала о Ричи. Но, надеюсь, этого достаточно, чтобы его не запомнили, как еще одну из безликих безымянных жертв – одного из девяти убитых в старшей школе округа Вирджил.

Возможно, вместо этого вы запомните его как Морковку. Мне кажется, ему бы понравилось.

Я могла бы послушаться детектива Дженнера. Могла бы подвезти Денни до дома, вернуться к себе и больше никогда не упоминать о Саре. Сначала я даже так и хотела сделать. Но это было бы слишком просто.

Вернувшись вечером домой, я обнаружила еще одну статью о книге Макхейлов. Чтобы ее найти, в этот раз даже не пришлось искать на форумах о нашей школе. Как только я вошла в систему, эта история оказалась главной новостью на домашней странице браузера: «Спустя Три Года Родители Вспоминают О Храброй Жертве Своей Дочери».

Я поежилась, прочитав заголовок. Храбрая? Жертва? Мне не нравилось, как легко бросались такими словам в отношении Сары. Как будто произошедшее в уборной было чем-то выдающимся, развязкой получившего «Оскар» фильма, а не размытым пятном ужаса и смятения. Похоже, это было сделано умышленно, так как в статье упоминалась киностудия одной известной актрисы, которая, «как отмечает надежный источник», всерьез подумывала о приобретении прав на еще не отпечатанную биографию.

Я закрыла статью, не читая дальше. Вокруг этой книги уже росла шумиха, и я понимала, что это значит. Скоро в нашем округе снова появятся репортеры, выкапывающие на белый свет старые истории о Саре. Обо всех нас. И они все поймут неправильно.

Мне хотелось, чтобы книга не увидела свет. Хотелось затоптать пламя прежде, чем оно станет пожаром разрушительной силы. На долю секунды я задумалась: а что будет, если позвонить в одно из главных новостных агентств? Рассказать им, что именно произошло с Сарой Макхейл, что я держала ее за руку, когда она умирала. Что все написанное ими о ней – неправда. Это привлечет внимание. Это заставит издательство задуматься насчет контракта на книгу.