Исчезновение - Лиза Гарднер

Они с Рэйни однажды были здесь вдвоем. Тогда Рэйни задумчиво посмотрела на него и сказала: «Знаешь, это отличное место, чтобы спрятать труп».

Ангар был частью военно-морской базы. Хотя тилламукскую базу расформировали в 1948 году, она по-прежнему выглядела внушительно. Приземистые длинные казармы, обширные тренировочные площадки, лабиринт дорожек на территории.

Помимо музея воздухоплавания здесь размещалась какая-то авиакомпания. А по соседству находилась тюрьма с увитыми колючей проволокой стенами и сторожевыми вышками.

Обжитой, но не слишком людный район. Учитывая то, что к музею постоянно подъезжают туристы, незнакомец никому не покажется подозрительным. Куинси убедился: даже после закрытия любой человек может беспрепятственно пройти по территории — особенно если он знает, что делает. Другими словами, это было идеальное место для противозаконных действий.

Следуя карте, они круто свернули направо, не доезжая музея, и оказались перед маленьким кладбищем, расположенным в центре обширной лужайки.

— Это католическое кладбище, — заметил Кинкейд, когда они оба вылезли из машины. — Может быть, у нашего Эн-Эс с этим проблемы?

— У нас у всех с этим проблемы, — отозвался Куинси и придвинулся, чтобы взглянуть на карту.

На то, чтобы соотнести примитивный рисунок с местностью, ушло некоторое время. Справа было нарисовано дерево, рядом с ним — куст. Никаких ориентиров — а деревьев и кустарников на кладбище росло в изобилии, и друг от друга они в принципе ничем не отличались.

— Скажу вам одно, — произнес Кинкейд. — Эн-Эс явно прогуливал уроки рисования.

— Мне кажется, не нужно слишком мудрить. Представьте, что здесь обозначены стороны света. Тогда кусты должны быть к югу от нас. Если мы встанем вот так…

— А крест обозначает место, — подсказал Кинкейд.

— Значит, вперед!

Полутораметровый гранитный крест изрядно пострадал от времени и непогоды. По краям он порос мхом, у его подножия пробивался папоротник. Могильная плита тем не менее сохранила изначальное достоинство. Последний приют целой семьи, она несла стражу вот уже более века.

«Прах к праху», — подумал Куинси.

— Ничего не вижу, — сказал Кинкейд. — А вы?

Куинси покачал головой и обошел могилу. Старая семейная гробница казалась нетронутой. Ни свежих цветов, ни взрыхленной почвы. Он нахмурился и вернулся назад.

Кладбище было действующим. Темные пятна свежевскопанной земли отмечали места недавних захоронений. Многие статуи были украшены яркими разноцветными флагами, несомненно, появившимися здесь после Дня ветеранов. Повсюду стояли вазы с букетами гвоздики, маргариток, роз. Куинси взял у Кинкейда карту и, сдвинув брови, посмотрел на нее.

— Сколько времени? — спросил Кинкейд.

— Десять пятьдесят восемь.

— Значит, до оговоренного срока у нас еще час. — Сержант окинул взглядом кладбище. — А если у нас еще целый час, то какие проблемы?

— Позвольте кое-что спросить, — заметил Куинси. — Оговоренный срок… А если мы ничего не найдем, как Эн-Эс об этом узнает?

У Кинкейда хватило выдержки, чтобы тут же не обернуться.

— Вы думаете, он за нами следит? — прошептал он.

— Или оставил наблюдателя. Или… камеру.

— Это непросто.

— Если этот тип установил беспроводную систему видеонаблюдения, полагаю, он не такой уж идиот, — сказал Куинси.

— Вот черт! Только этого нам и не хватало.

— Не думаю, что стоит сильно об этом беспокоиться.

Куинси обогнул могилу по более широкой дуге, на этот раз двигаясь более осторожно и пытаясь получше осмотреть окрестности. В кустах запросто может кто-нибудь прятаться. На старых, поросших мхом деревьях — тоже. А что касается камеры… ее легко установить на флагштоке, в корзине с цветами, в зарослях папоротника. Возможности воистину безграничны. Понадобится целая команда криминалистов, чтобы обыскать всю территорию. Вдвоем им никоим образом не управиться за час.

— Может, вы расскажете мне, кто такой Лис? — настойчиво спросил Кинкейд, пристально разглядывая рододендроны, дубы и все памятники выше полутора метров.

— Лис похитил двенадцатилетнюю дочь преуспевающего банкира в Лос-Анджелесе, — ответил Куинси. (Если пройти чуть левее, можно заглянуть за дерево. Ничего.) Он начал пробираться к рододендронам, по-прежнему двигаясь крайне осторожно, и вдруг заметил, что Кинкейд держит руку под пиджаком — примерно там, где у полицейских находится оружие. — Ее отец получил несколько писем с требованием выкупа — пятнадцать тысяч долларов наличными. И подпись: «Лис».

— Пятнадцать тысяч долларов не такие уж большие деньги.

— Дело было в 1927 году.

— Что?

— Перри Паркер, отец девочки, собрал нужную сумму. Следуя указаниям, он передал сумку молодому человеку, который ждал его в машине. На пассажирском сиденье он увидел свою дочь. Когда Перри отдал похитителю деньги, тот рванул с места, не выпустив Мэрион Паркер из машины. В конце улицы он выбросил ее труп на тротуар.

Куинси добрался до зарослей рододендронов. Он уже занес ногу для следующего шага, когда кусты вдруг зашевелились.

— Пригнитесь! — крикнул Кинкейд.

Куинси присел. Из кустов вылетел ворон.

— Мать твою! — Кинкейд выстрелил.

— Это всего лишь птица, Кинкейд! Прекратите стрелять, ради всего святого.

Кинкейд опустил пистолет. Он дрожал всем телом, глаза его расширились. Он снял палец со спускового крючка, но по-прежнему не менял позы, каждый мускул был напряжен. Куинси это чувствовал.

Его взгляд блуждал по сторонам, он ни на чем не мог сосредоточиться. Они оба сломались. Начали как профессионалы, а потом превратились в мальчишек, которые забрели на местное кладбище и насмерть перепугались.

— Я ничего не вижу, — отрывисто произнес Кинкейд.

— Я тоже.

— Уверен, если бы он был поблизости, то понял бы, что мы следуем его дурацкой карте.

— Наверняка.

Кинкейд глубоко вздохнул, потом выдохнул. Наконец его отпустило, пистолет снова скользнул в карман. Сержант сделал несколько шагов.

— В рапорте мне придется сообщить, что я открыл огонь, и все благодаря этой чертовой птице, — пробормотал он. Сержант, видимо, был страшно обескуражен, но по крайней мере не пал духом.

— И вдобавок вы промахнулись, — закончил Куинси.

— Ч-черт, мне следовало бы стать бухгалтером. Вы когда-нибудь об этом подумывали? Мой отец бухгалтер. Может быть, не самая интересная работа в мире, но зато он почти все лето свободен. А главное, вряд ли ему приходится бродить по кладбищам и искать таинственных незнакомцев. Сидит себе за столом и складывает цифры. Я так тоже могу.