Инстинкт хищника - Джозеф Файндер

Горди заставил меня ждать у дверей своего офиса добрых двадцать – двадцать пять минут. Он всегда заставлял посетителей ждать. Для него это лишний способ продемонстрировать свое могущество, я уже привык к этому. Через окошко я видел, что он ходит взад-вперед по своему офису с надетой гарнитурой от телефона, эмоционально размахивая руками. Я присел на пустое рабочее место рядом со столом его секретаря, Мелани, очаровательной шатенки с длинными волосами, очень высокой и стройной, на несколько лет старше меня. Она все время извинялась за то, что мне приходится ждать, – похоже, ее основная работа и заключалась в том, чтобы приносить извинения всем ожидающим. Мелани предложила мне кофе. Я отказался – еще капля кофеина, и меня просто могло сорвать с катушек от напряжения.

Мелани поинтересовалась, как мы сыграли вчера вечером. Я рассказал ей, что мы выиграли, не вдаваясь в детали об изменении состава команды. Она спросила, как дела у Кейт, а я – про ее мужа Боба и троих чудесных детей. Мы поболтали несколько минут, пока у нее не начал без конца звонить телефон.

Около восьми тридцати дверь офиса Горди наконец распахнулась и он вылетел из кабинета, раскинув свои короткие крепкие руки, словно собираясь меня обнять. Горди вообще напоминает медвежонка, только очень несимпатичного, и страшно любит обниматься. Если он не обнимется с вами, то как минимум положит руку на плечо.

– Стэдман, – воскликнул он, – как дела, дружище?

– Привет, Горди, – ответил я.

– Мелани, не могла бы ты соорудить моему другу Стэдману чашечку кофе?

– Уже предлагала, Кент, – ответила Мелани, выглядывая из-за своего стола. Она была единственным человеком в офисе, кто называл Горди по имени. Все остальные давно забыли о том, что у него вообще есть имя.

– Может, воды? – спросил он. – Кока-колы? Виски?

Он откинул голову назад и издал резкий звук, нечто среднее между смешком и кряхтением.

– Стаканчик виски со льдом не помешал бы, – ответил я, – завтрак для настоящих чемпионов.

Он снова хохотнул, положил руку мне на плечо и, обнимая, ввел меня в необъятное пространство своего офиса. Из витринных окон от пола до потолка открывался вид на бирюзовые океанские волны, пальмы и безупречно белый песчаный пляж. Потрясающий вид – настолько потрясающий, что ты полностью забывал, что все еще находишься во Фрэмингеме.

Горди упал в свое модное эргономичное кресло и откинулся назад, а я сел в кресло напротив. Большую часть офиса занимал до нелепого огромный овальный стол из черного мрамора, содержавшийся в маниакальном порядке. Единственными предметами на всем столе были широкоформатный тридцатидюймовый жидкокристаллический монитор Entronics и синяя офисная папка, в которой, как я подозревал, хранилось мое личное дело.

– Итак, – произнес Горди с длинным многозначительным вздохом, – ты хочешь пойти на повышение.

– Да, так и есть, – ответил я, – и я хочу сделать для этого все возможное.

«Верь в себя на сто десять процентов, и всем остальным не останется ничего другого, как тоже в тебя поверить», – мысленно процитировал я.

– Еще бы, – сказал Горди, и в его голосе не прозвучало и тени иронии. Похоже, он действительно сказал то, что думал, и это меня удивило. Он уставился на меня своими маленькими карими глазами. Кто-то из нашей «Банды братьев» – конечно, не известные лизоблюды Тревор и Глейсон – называл его глаза «бусинками», кто-то считал, что взгляд делает его похожим на хорька, но сейчас глаза Горди казались теплыми, влажными и даже искренними. Они действительно были глубоко посажены под выступающими, как у кроманьонца, бровями. У него была большая голова, двойной подбородок и румяное, с глубокими рытвинами от юношеских прыщей на щеках лицо, которое напоминало мне ветчину, покрытую карамельным соусом. Темные волосы, подозреваю, испытавшие на себе силу краски для волос, были подстрижены бобриком. Порой я ясно представлял его себе неуклюжим, толстым ребенком, которым он, скорее всего, был в школе.

Он навис над столом и изучал мое личное дело, едва заметно шевеля губами. Когда он переворачивал своей мощной ручищей страницы в папке, на рубашке блестели запонки с монограммой. На всей его одежде обязательно была монограмма из двух заглавных букв: «K» и «J».

Конечно же, он читал мое личное дело у меня на глазах, чтобы пощекотать мне нервы. Я прекрасно это понимал, поэтому все время повторял про себя: «Ожидайте, что с вами произойдет что-то хорошее».

Я огляделся. В одном из углов офиса на подставке из красного дерева стояла короткая клюшка для гольфа, рядом располагалось поле искусственного газона для офисного гольфа. На полке в шкафу стояла бутылка виски Talisker восемнадцатилетней выдержки – Горди любил хвастаться, что это единственное виски, которое он пьет. Если это было правдой, то он внес неоценимый вклад в развитие производства, поскольку пил он немало.

– У тебя неплохие результаты по итогам ежегодной аттестации, – сказал он.

Зная Горди, это можно было считать высшей похвалой.

– Спасибо, – ответил я.

Я наблюдал за тем, как прибой разбивается о белый песок, пальмы лениво колышутся на легком ветру, а чайки ныряют в бирюзовую воду. У Горди в окнах был установлен новейший прототип витринного экрана Entronics QD-LED PictureScreen. Разрешение и цветопередача – безупречны. Можно было выбрать один из двенадцати видеороликов, которые проигрывались по кругу – любой из представленных видов будет значительно лучше, чем вид на парковку внизу. Горди нравился океан – у него был тринадцатиметровый катамаран Slipstream, который он держал на пристани в Куинси – так что он всегда выбирал ролики с морской тематикой: Атлантика, Тихий океан или Карибское море. PictureScreen был настоящим прорывом в технологии дисплеев, и мы владели патентом на его производство. Он мог быть любого размера, а гибкий экран можно было свернуть, словно плакат, и ему не было равных по яркости и четкости изображения. Приходя в офис к Горди, клиенты замирали в изумлении, и не только от напыщенного занудства хозяина кабинета. Это действительно производило впечатление – зайти в офис Горди в семь или восемь утра и попасть в купающийся в солнце карибский полдень.

– Три года назад ты был избран менеджером года, Стэдман, – сказал он, – был членом Клуба четыре года подряд, – он присвистнул. – Понравилось на Каймановых островах?

Поездка на Каймановы острова была одним из призов победителю конкурса Менеджер года от компании.

– Классный дайвинг, – ответил я.

– Дайвинг за деньгами, – Горди откинул голову назад и открыл рот, как будто беззвучно что-то крикнул.

– Я восхищен, что тебе удалось продать самонастраивающиеся проекторы компании UPS. Они хотели технологию преобразования изображения, которой у нас нет.

– Я убедил их, упирая на совместимость с будущими системами.

– Браво, – сказал он, кивая.

Горди поздравлял сотрудников именно так. Он был подозрительно мил со мной, и я начал нервничать, поскольку ожидал от него привычной агрессии.