Наваждение - Джонатан Келлерман

— Незачем извиняться, лейтенант. Давайте лучше сделаем что-нибудь сейчас.

— Возвращаясь к тому, о чем мы начали говорить, мэм, — произнес Майло, — не могли бы вы пояснить, каким образом Антуан получил эту работу?

— Подписка на журнал, — вступил в разговор Гордон. — Милый белый район, считался безопасным.

Его жена перебила:

— Он не спрашивает, какую работу, он спрашивает — как. Антуан узнал об этом в школе. Кто-то прикрепил листовку к доске объявлений как раз перед летними каникулами. Антуан обожал работать.

— Антуан был амбициозным, — добавил ее муж. — Все говорил, что станет хирургом. Ему вообще наука нравилась.

Шарна Беверли продолжала:

— Если верить листовке, это был легкий заработок: журналы-де продают сами себя, просто прыгают людям в руки. Я сказала Антуану, что это глупость, но не смогла его убедить. Он переписал номер и в субботу пошел на собрание, взяв с собой двух друзей, которые тоже хотели получить эту работу. Их направили в Калвер-сити, который в те дни был населен сплошь белыми. Они проработали пять дней, и Антуан продал больше всех подписок. В следующий понедельник он не вернулся домой.

— У Антуана или его друзей были какие-нибудь неприятные инциденты во время их работы? — спросил я.

Шарна сказала:

— Антуан рассказывал, что два мужика по-всякому их обозвали и захлопнули двери у них перед носом.

— Слово на «н», — пояснил Гордон. — И остальное в том же духе.

— Зачем они послали этих мальчишек в белый район? — спросила Шарна. — Никак не пойму. Люди в Греншоу тоже читают журналы.

— Считалось, что там безопаснее, — ответил ее муж.

— А оказалось с точностью наоборот, — огрызнулась она. Он коснулся ее локтя. Она отодвинулась и провела ладонью по фотографии.

— Они бросили этих детишек в незнакомую среду.

Майло спросил:

— Детективы шестнадцать лет назад опрашивали людей в том районе, где ходили эти мальчики?

— Они утверждали, что поговорили со всеми, — фыркнула Шармы. — Но даже если это и не так, разве бы они признались?

Она сложила руки на груди.

— Как называлась компания, которая наняла Антуана? — поинтересовался Майло.

— «Молодежь в действии», — ответила Шарна. — Они закрылись сразу после исчезновения Антуана. Во всяком случае, в Лос-Анджелесе.

— Из-за того, что Антуан исчез?

— После этого случая школа запретила им афишировать стой предложения. Я пошла в библиотеку, села за компьютер, чтобы разузнать о них, и не нашла ни малейшего упоминания. Сделала то же самое вчера, когда узнала, что мы должны прийти сюда. Единственный человек, чье имя я помню, был мистер Зинт. Он мне звонил, чтобы сказать, как сожалеет. Мне показалось, он боится, что мы подадим на него в суд. Он тоже ничего не знал.

— Антуан работал с двумя приятелями, — напомнил я.

— Уиллом и Брэдли, — сказала она. — Уилсон Гуд и Брэдли Майсонетте. Они дружили с детского сада. Оба плакали, как маленькие дети. Говорили, что Антуан продавал больше всех. — Она улыбнулась. — Антуан кого угодно мог уговорить.

Майло записал имена.

Шарна Беверли взяла фотографию и прижала к груди. Ее пальцы закрыли верхнюю часть лица Антуана. От его вечной улыбки у меня появилась резь в глазах.

Я спросил:

— Брэд и Уилл рассказывали о чем-нибудь необычном за эти пять дней?

— Нет, а я их спрашивала. Фургон отвозил их в Калвер-сити и высаживал по очереди в разных местах. Антуан вылез первым, а забрать его должны были последним. Когда наступило время, на месте его не оказалось. Фургон прождал час, потом поездил по округе, разыскивая его. Затем мистер Зинт отвез Брэдли и Уилла в школу, откуда он их всегда забирал, и позвонил в полицию. Брэдли и Уилл очень переживали. Особенно Брэдли, он уже пережил одно нападение из проезжающего автомобиля.

— Но не в нашем районе, — вставил Гордон. — Когда он навещал двоюродного брата в Комптоне.

— Дали бы мне волю, — заявила Шарна, — я поехала бы прямиком в Техас и подступила к этому дьяволу с раскаленной кочергой, использовала бы один из тех детекторов лжи, которыми они проверяют членов «Аль-Каиды» в Гуантанамо. Мы бы все быстро выяснили.

Она посмотрела на мужа. Он потрогал пальцем свою булавку с флажком. Тогда Шарна вновь обратилась к Майло:

— Лейтенант, у вас есть какое-нибудь ощущение по поводу того, что говорит этот дьявол?

Тот развел руками:

— Мне бы очень хотелось, миссис Беверли. Печальная правда заключается в том, что эти подонки врут так же легко, как дышат, и они готовы на все, чтобы избежать смерти.

— Тогда что вы собираетесь делать?

— Наверное, это вас огорчит, мэм, но я собираюсь начать с самого начала. Поскольку Брэдли Майсонетте и Уилл Гуд были ближе всего к Антуану и последними видели его, давайте начнем с них. Не можете подсказать, где я могу их разыскать?

— Разве этого нет в досье?

— Досье, мэм, не совсем полное.

— Гм-м… Ну, Уилл работает футбольным тренером в католической школе, точно не знаю в какой.

— Святого Ксавьера, — подсказал Гордон Беверли.

Шарна удивленно уставилась на мужа.

— Это было в «Сентинеле», Шар. Несколько лет назад он работал тренером в Риверсайде, потом перебрался сюда. Я ему звонил, спрашивал, не вспомнил ли он что-нибудь еще насчет Антуана. Он сказал — нет.

— Нет, вы только посмотрите на него! — воскликнула Шарна. — Что еще ты от меня скрыл?

— Какой смысл рассказывать, когда нечего сказать?

Миссис Беверли продолжала:

— Брэдли Майсонетте не слишком удался. Говорили, что он большую часть времени провел в тюрьме. У него никогда не было хорошей семьи.

— У нас очень дружная семья, — добавил Гордон. — Антуан тогда пришел домой радостный, хвастался, как много он заработает. Я был рад за него.

Шарна передразнила кого-то:

— «Журналы продают сами себя, люди любят журналы больше, чем саму жизнь». Я тогда сказала ему: «Антуан, это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой». Я сказала ему, что должна поговорить с типами, которые этим занимаются, убедиться, что они не используют моего мальчика. Антуан устроил истерику, прыгал вверх-вниз, умолял: «Доверься мне, мама. Не ставь меня в глупое положение. Никто из родителей не сует свой нос в это дело». Я возразила: «Если все остальные глупы, почему я тоже должна быть дурой?» Но он продолжал умолять, подкупил меня этой своей особой улыбкой. — Она бросила взгляд на фотографию и сжала губы. — Я сказала ему: «В этом вся беда, никто не хочет ввязываться». Но мальчик продолжал уговаривать меня, сказал, что, если я покажусь в школе, Уилл и Брэд, да и все остальные, будут избегать его все лето. Затем он принес свой табель. Половина пятерок, половина четверок, поведение идеальное. Он хотел этим доказать, что умный и ему можно доверять… — Плечи ее опустились. — И я сдалась. Самая большая ошибка в моей жизни, за которую я расплачиваюсь по сей день, вот уже шестнадцать лет.