Скитания Ворона - Дмитрий Вересов

Девушка действительно мало походила на русскую, скорее, в крупных чертах лица проступало что-то восточное. Фигура ее была безупречна, а волосы черной копной доставали почти до талии. Длинные волосы всегда нравились Нилу.

— Ира… какое странное имя, — задумчиво проговорил он. — По латыни оно означает «гнев». Ты гневлива?

Она отставила бокал и расхохоталась ему в лицо.

— Да ладно, можешь звать меня Ириша. А как тебя величают?

Ее внезапный переход на русский застиг Нила врасплох. Он хотел соврать, но быстро не получилось.

— Нил Романович.

— Ну, зачем же так официально, это ты в России Романович, а я тебя буду звать без Романовича, если не против… Что-то ты не пьешь, за встречу полагается выпить. Или предпочитаешь водку?

— Не сейчас.

Второй, а затем и третий бокал кира сняли напряжение, и с каждой минутой Ириша казалась Нилу все более привлекательной, даже чересчур накрашенное лицо уже не казалось вульгарным.

— Мы так и будем тут сидеть весь вечер? Кажется, у нас другая культурная программа. Пошли.

Ира встала, Нил чуть-чуть замешкался, но потом как-то резко вскочил. Стул с грохотом повалился, чем привлек внимание скучающей публики. Не подняв его, Нил выскочил за Ирой на бульвар, где она уже ловила такси.

Квартирка на Коммерс была кукольно-маленькой, правда, имелась ванная, зато кухни не было вообще. Кровать занимала почти все пространство комнаты, так что к маленькому окну можно было с трудом пробраться. Большое зеркало немного скрашивало ощущение тесноты, но в нем отражалась вся комната, и Нил показался сам себе слишком большим.

— Пожалуй, скотч, — выбрал Нил из предложенных напитков.

— А я, если не против, еще кира кирну, не люблю мешать, а то у меня голова утром болит. — Ира внесла поднос и поставила его на кровать, которая выполняла также функции стола.

Вино, музыка и полумрак начали, как обычно, способствовать организации процесса.

— Да, я не спросила, ты на время или на ночь? — очень буднично спросила она.

— Как получится, — отозвался Нил. Он совершенно успокоился, нервное напряжение спало как-то само собой.

— Тебе при свете больше нравится или как?

— Выключи. — Свет из окна напротив все равно освещал комнату через тонкие занавески.

Немного озадачил наряд на девушке. Нил не представлял, как подступиться к раздеванию. Он много раз в журналах видел красоток в ярких купальниках и даже вспомнил, что это называется боди, но вот как это боди побыстрее ликвидировать, не приходило в голову. Свое неведение он скрыл хищной, как ему казалось, усмешкой.

— Сама. — Он развалился на кровати. Прелюдия разворачивалась стремительно, казалось, что она просто нажимает на только ей известные кнопочки на его теле — и тело послушно выполняет все ее приказы.

Дальше началось такое, что Нил только успевал тонкой шелковой простынкой вытирать пот.

Ира, казалось, была искренней в чувствах и даже нежной, но чего-то все равно не хватало.

— Почему ты меня ни разу не поцеловала? — дошло до Нила.

— Я никогда никого не целую — это мое правило, разве тебе плохо со мной?

— Классно! Ты любой француженке дашь сто очков вперед!

Нил уже курил, а Ира, по-домашнему свернувшись калачиком, лежала рядом.

— Ты давно в Париже? Как ты попала сюда? И вообще родом-то ты откуда?

Нил почувствовал какую-то внезапную острую жалость к этой женщине.

— Ты пришел взять у меня интервью или заниматься сексом, учти, я на интервью не давала согласия.

Ирина наездницей вскочила на Нила… Вопросы задавать было некогда.

Нил проснулся и не сразу понял, где он. Еще было темно, а свет из противоположного окна уже не горел. Она спала беспокойно, Нил только угадывал ее лицо. Вдруг она заговорила. Нил переспросил, не разобрав слов — и, не получив ответа, понял, что девушка говорит во сне. Прошло еще немного времени, и он услышал:

— Стас, милый, посмотри, где соска, я не могу найти, Ника плачет… принеси… он заболел… горячий, Стас, помоги, он умирает, Ника, мальчик мой…

Ира бормотала по-русски, голова ее металась по подушке. Нил погладил девушку по волосам, успокаивая.

— Тише, тише, все хорошо, спи.

Потом обнял ее напряженное тело и прижал к себе, спасая от ночного кошмара.

Когда он проснулся, то сразу увидел ее. Она сидела в розовом пушистом халатике за туалетом и что-то писала.

— Доброе утро! — Ира быстро закрыла блокнот, и повернулась к Нилу. — Ну что, кофе?

— Пожалуй.

— Ты не вставай, я сейчас принесу.

Поднос с чашками она поставила на кровать и осторожно, чтобы не расплескать, пристроилась рядом. Настроение у Нила было превосходное, воспоминания прошедшей ночи все еще немного возбуждали его, и совсем не хотелось подниматься. Он запустил руку под розовый халат, но Ира мягко отстранилась.

— Тебе пора. Уже одиннадцать утра.

Нил все понял, и сентиментальные чувства мигом вылетели из головы. В крохотной прихожей уже одетый Нил достал бумажник и принялся отсчитывать деньги.

— Ириш, — позвал он, — посмотри, я правильно понял, как бы не обсчитать тебя!

— Вряд ли правильно, — отозвалась из комнаты она.

— Ну, ты скажи, у меня никакого опыта пока в этом вопросе нет.

— Шестьсот шестьдесят шесть франков и ни сантимом меньше.

Даже если бы провалился пол, и пришлось пролететь все пять этажей, Нил испугался бы гораздо меньше. Он медленно, на негнущихся ногах вошел в комнату и встал как вкопанный.

— Ты?… Почему ты не сказала сразу, я бы никогда, зачем все это было нужно…

— Давай без истерик и интервью. Я жду тебя здесь ровно через двадцать один день, ровно в десять вечера, сюда все и принесешь, а вот это возьми, потом, после прочтения знаешь, что делать, детективы-то читал в детстве, вот и действуй согласно законам жанра… Все, пока, милый, ступай, я еще посплю. Имею полное право на отдых, согласно конституции СССР… А ты ничего, приятный мужик, не то что эти аборигены — только слюни распускают, да мифы про свою суперсексуальность, а на деле — полное ничто… Да не переживай ты так, прямо побелел весь, ничего страшного не будет. Привет жене!

Ира незло рассмеялась и нырнула под одеяло.

Сесиль трясла Нила и била по щекам, все тело ее сотрясали рыдания.

— Негодяй, алкоголик! Посмотри, во что ты превратил дом! Тебя нельзя оставить ни на один день, вставай немедленно!

На полу валялись разнокалиберные бутылки, фрагменты одежды и перевернутые пепельницы завершали натюрморт, созданный Нилом за последние сутки. Он, бормоча жалкие оправдания, поплелся в душ и долго сначала пил холодную воду из крана, потом, под струями воды, понемногу начал приходить в себя. Пришлось отвлечься от тяжелых мыслей, так как трудовая повинность под чутким руководством жены не давала возможности сосредоточиться.