Small World, или Я не забыл - Мартин Сутер

— В блевотине? — Конрад не мог припомнить на себе никаких следов.

— С головы до пят. Та еще картина.

Кони остановил такси возле цветочного магазина и купил огромный букет неоранжерейных роз всех цветов, благоухавших, пожалуй, даже слишком для его еще не окрепшего желудка.

Розмари улыбнулась, увидев его в дверях с цветами.

— Мы оба не можем обойтись без банальностей.

Потом она приготовила ему бульон с яйцом, села рядом с ним за стол и смотрела, как он осторожно подносит дрожащую руку ко рту. Когда он с этим справился, она унесла бульонную чашку и вернулась с бутылкой «бордо» и двумя бокалами.

— Или тебе сейчас лучше пиво?

Конрад затряс головой. Розмари наполнила бокалы, и они чокнулись.

— Черт, — сказал он.

— Да, дело дрянь, — согласилась она. И они отпили еще по глотку. Тогда Кони рассказал ей все про Барилоче. Они налили себе уже по третьему бокалу.

— Только на десять дней, — произнес он.

— А если потом ему захочется еще махнуть и в Акапулько, ты сможешь сказать ему нет?

— Факт!

— Нет, ты этого не сделаешь. Я видела тебя, когда он приходил. Ты не скажешь ему нет. Никогда и ни за что на свете! Конрад не посмел возразить.

— Ты и сам знаешь. Конрад крутил в руках бокал.

— В этом твоя жизнь.

Вот теперь он взглянул на нее.

— А я-то думал, это наша общая жизнь.

Розмари ударила ладонью по столу. Он вздрогнул и сжался.

— А ты думаешь, я так не думала? — закричала она на него.

Глаза Конрада мгновенно наполнились слезами. Розмари обняла его. Он положил голову ей на плечо и горько заплакал.

— Прости, — всхлипывал он, — старый человек, а плачу как ребенок. Когда он успокоился, она посоветовала:

— Скажи ему нет.

— Я же живу за его счет. Розмари снова налила ему.

— Тогда живи за мой счет. Конрад не ответил.

— Деньги у меня есть. Он отпил глоток.

— Это не должно тебя огорчать.

— Меня это никогда и не огорчает. К сожалению.

— Ну, тогда все в порядке.

— Да. Но что я ему скажу?

— Поцелуй меня…

Томас Кох сидел в своей спальне среди полусобранных чемоданов и сумок и пил холодное пиво. На столике С телефоном стоял поднос, а на нем две полные бутылки пива. Он был в бешенстве. Только что звонил Кони и сообщил ему, что не едет в Аргентину.

— Как это ты не поедешь? — спросил он с насмешкой.

Конрад Ланг ответил не сразу. Томас услышал, как он набрал в грудь воздуха.

— Мне не хочется с тобой ехать. Не рассчитывай на меня.

— Я же тебя приглашаю. Снова пауза.

— Знаю. Я отказываюсь от приглашения. Большое спасибо.

Томас начал злиться.

— Скажи, ты в своем уме?

— Я свободный человек. И имею право отклонить любое приглашение, — сказал Кони. Но это прозвучало уже менее уверенно. Томи засмеялся.

— Ну ладно, пошутили и хватит. Завтра в девять. Я пришлю шофера. В аэропорт поедем вместе.

На какое-то время наступила полная тишина. Потом Кони сказал:

— Поцелуй меня в …! — И быстро положил трубку. Томас тут же позвонил ему. Ответила вдова Роби Фриса.

— Дайте мне Кони, — приказал он.

— Ланг, — ответил Кони.

— Не смей бросать трубку! — взревел Томас.

— Поцелуй меня в …! — сказал Кони и снова положил трубку.

Томас Кох налил себе еще пива и кинулся вниз. Он набрал внутренний номер Эльвиры.

— Он отказался!

Эльвира сразу поняла, кого он имеет в виду.

— Но этого он себе просто не может позволить.

— Он — нет, зато может вдова Роби Фриса! Он живет теперь на ее содержании.

— Это тебе точно известно?

— Да. Я был в ее квартире. Он даже к ней перебрался.

— А то, что он не пьет, это тоже правда?

— Пока я не появился, не пил. — Томас засмеялся. — Но когда я уходил, он уже был пьян, как всегда.

— И тем не менее отказал тебе?

— За этим стоит наша вдовушка.

— И что ты теперь сделаешь?

— Полечу один.

— Как же он смеет так бесцеремонно поступать с тобой после всего, что мы для него сделали. И продолжаем делать.

— Сколько это составляет в сумме?

— Цифры у Шеллера, хочешь узнать их?

— Да нет, лучше не надо, я только еще больше обозлюсь. Через десять минут позвонил Шеллер.

— Вы хотите узнать по статьям или общую сумму?

— Лучше общую.

— Ровно сто пятьдесят тысяч шестьсот франков в год.

— Сколько, простите???

— Может, вы все-таки хотите знать ежемесячные затраты?

— При такой сумме — да.

— На питание — тысяча восемьсот; на квартиру — тысяча сто пятьдесят; страховка и больничная касса — шестьсот; одежда — пятьсот; разное — пятьсот; на карманные расходы — две тысячи. Все суммы даны в среднем, и притом округлены.

— Две тысячи на карманные расходы?! — воскликнул Томас.

— Госпожа Зенн увеличила сумму с марта. До этого она составляла тысячу двести франков.

— Она упомянула, в связи с чем?

— Нет, этого она не говорила.

Томас положил трубку и налил себе пива. В дверь постучали.

— Войдите! — крикнул он раздраженно. В комнату вошел Урс.

— Я слышал, ты уезжаешь?

— Как ты думаешь, почему Эльвира увеличила в марте карманные расходы Кони, подняв их с трехсот до двух тысяч в неделю?

— Она сделала такое?

— Шеллер только что мне об этом сказал.

— Две тысячи! Да на них столько шнапса можно купить!

— Просто до смерти упиться!

Урс вдруг что-то вспомнил и улыбнулся про себя.

— Чего ты ухмыляешься?

— Может, для этого она и увеличила сумму? Томас не сразу сообразил.

— Думаешь, чтобы он… нет, ты же не считаешь, что она на такое способна?

— А ты думаешь — нет?

Томас задумался. Потом тоже улыбнулся.

— Да, пожалуй что — да!

Отец и сын сидели посреди разбросанных вещей и чемоданов и ухмылялись.

Через два часа Томас Кох стоял в дверях «пентхауса» Розмари Хауг.