Монстр в твоём шкафу - Влад Райбер

Я боялась сказать лишнего. Они ведь с соседкой были не чужие. Думала, что мама ещё долго будет горевать, но через несколько минут её взгляд стал снова осмысленным. Она приложила большой палец к нижней губе. Она всегда так делала, когда задумывала какую-нибудь авантюру.

И точно! Мама убежала за порог и через минуту вернулась с лимонным деревом. Она украла горшок с растением из квартиры, где только что умерла наша соседка!

Я подумала, что мама с горя не соображает, что делает и сразу указала ей на это. Но у неё уже были заготовлены оправдания:

– Тётя Яна бы не обиделась! Это было её любимое дерево. Она бы хотела, чтобы о нём позаботились. У неё нет родственников и растения всё равно погибнут, а так уцелеет хотя бы одно.

Я бы сказала, что она отчасти права, но слишком хорошо знала свою маму и сомневалась в чистоте её намерений. Это лимонное дерево было для неё предметом зависти. Мама столько рассказывала, какое это красивое растение: тонкий ствол, округлая крона и маленькие лимончики висят.

«Эх, мне бы такое!», – так много раз вздыхала она и наконец получила желаемое.

Каким бы это дерево ни было красивым и ухоженным, мне было неприятно его присутствие в нашей квартире. Я сказала об этом маме, а она только ответила:

– Ну не смотри на него, раз тебе не нравится! Я буду за ним ухаживать в память о тёте Яне.

Ночью меня терзал кошмар. Снилось, будто наша соседка оказалась живой и вернулась из морга. Пришла к нам, чтобы померить давление, а я боюсь пускать её в квартиру, ведь в гостиной стоит украденное лимонное дерево.

Я проснулась и почувствовала, что не могу пошевелиться. Казалось меня чем-то придавило. На пару секунд меня охватил панический ужас, но стало легче, когда я поняла, что это сонный паралич. Раньше со мной такого не случалось. Но мне рассказывали в школе об этом состоянии. Его просто нужно пережить, дождаться, когда проснётся тело…

Кажется, я не могла пошевелить и веками, и глаза оставались закрытыми. Но я видела свою тёмную комнату. Сквозь дверь просачивалась тень, становилась плотнее и приобретала человеческие черты.

Я старалась не поддаваться страху, напоминая себе, что всё это имеет научное объяснение. Ощущение чужого присутствия и угрозы, зрительный образ человеческой тени – это лишь грёзы дремлющего разума.

Тень была расплывчатой и не имела чётких контуров, однако я могла считывать её движения. Она поманила меня рукой, и я начала подниматься с постели.

Это происходило против моей воли! Нога сама свесилась с кровати, тело поднялось на руках. Склонив голову, я словно зомби поплелась к двери, а человеческая тень отступала назад и просочилась через щель.

Я вышла в гостиную. Чёрная тень стояла у горшка с лимонным деревом и указывала на него.

Мой собственный крик вернул мне самообладание. Я снова управляла своим телом, но не могла остановиться кричать. Прибежала мама, включила свет. В гостиной не было никого кроме нас.

Я успокоилась и рассказала, что у меня случился не то сонный паралич, не то снохождение, а ещё мне мерещился призрак.

Мать только возмутилась:

– Что ты мне концерты устраиваешь? Ложись и отдыхай!

Когда страх исчез, пережитое стало казаться мне интересным. Я рассказывала об этом знакомым, смакуя подробности. Почти хвасталась. Думала, что такие удивительные вещи не случаются дважды…

В другую ночь я не видела кошмаров перед пробуждением. Просто очнулась в темноте. Руки и ноги были скованны, а на пороге комнаты стояла всё та же размытая тень.

Она снова повлекла меня за собой, и моё тело подчинилось. На этот раз я была уверена, что мои глаза открыты. Всё, что я могла делать – это фокусировать взгляд. На ногах, что ступали сами по себе, на руках, что болтались как тряпки.

Я не могла закричать или остановиться, и была так напугана, что мне хотелось выпрыгнуть из собственного тела. Подчинённая чужой воле, я шла за тёмным призраком.

Тень приблизилась к горшку с растением и указала на него. Я подошла, опустилась на колени, и моя ладонь легла на влажную землю. Пальцы что-то схватило, будто корни лимонного дерева сдавили их.

Я пыталась вырвать непослушную руку, кричала от боли. И снова прибежала мама.

– Да что ты делаешь?! – она подняла меня с пола и поставила на ноги.

Не до конца проснувшись, я начала рассказывать, что видела призрак:

– Меня позвала тень. Это была тётя Яна. А потом меня схватили корни дерева. Надо убрать его из квартиры!

– Корни тебя схватили? – переспросила мама. – Ты чего несёшь?! Тебе надо лечить голову, а дерево тут не причём.

Как она за него боролась! Мама всегда была суеверной, верила в порчу, в сглаз и в «негативную энергию», но только в вопросе об украденном дереве она была скептичной.

Мать опрыскивала каждый листочек, осматривала дерево несколько раз на дню, а на утро после страшной ночи срезала один плод и сделала нам чай с лимоном. Хотела на меня повлиять, но я всё ещё настаивала, чтобы растения в доме не было. А мама, не желая уступать, советовала мне пить успокоительные капли. После этого спора мы с ней не разговаривали.

Наступила следующая ночь. Украденное дерево всё ещё стояло в гостиной. Я была измучена недосыпом и надеялась, что буду спать крепко. И опять меня разбудило ощущение присутствия. Тень снова была в моей комнате.

Я выбралась из кровати и пошла на её зов, будто сама была тенью, повторяющей чужие движения. Тело переваливалось из стороны в сторону. Я противилась, но всё на что оказалась способна – это упасть. Повалилась на пол сбив собой лимонное дерево.

Не на шутку злая мать выскочила из своей спальни с воплем:

– Ты нарочно это делаешь?!

Новой ссоры не было. Мама поняла, что я была права – от растения нужно избавиться… Мы увидели, что высыпалось на ковёр вместе с землёй. Это была разложившаяся человеческая кисть. Кости и чёрная гнилая плоть.

– Какой ужас! – мама закрыла рот ладонью, сдерживая приступ тошноты. – А я думала: откуда запах?..

Я с отвращением рассматривала гнилую руку. Не корни, а эти пальцы схватили меня прошлой ночью.

Мама отвергла мой совет позвонить в полицию. Тогда бы ей пришлось признаться, что она своровала дерево из квартиры покойницы.

– Я его выброшу и избавлюсь от этого… Никому ничего не скажем. Хорошо?

Она, наконец, поверила мне и извинилась за своё безрассудство. Это подкупило меня, и