Перерождение - Джастин Кронин

— Меня зовут Майкл.

Девушка кивнула и улыбнулась. Неужели здесь все улыбчивые?

— А я Мира! — ответила она и залилась краской. «Волосы у нее, как пух! — подумал Майкл. — Тонкие и почти белые». — Это я за тобой ухаживала!

«И что она хочет этим сказать?» — недоумевал Майкл. С тех пор как он пришел в себя, со дна памяти всплыли обрывки воспоминаний: голоса, силуэты, двигающиеся вокруг кровати, влага на теле и в пересохшем рту.

— Вероятно, я должен тебя поблагодарить.

— Не стоит, мне нравится выхаживать больных! — Девушка заглянула ему в глаза. — Ты правда издалека?

— В смысле?

— Ну, «издалека» бывают разные. — Мира пожала узкими плечиками и кивнула на поднос. — Ты есть собираешься?

Майкл начал с чудесного мягкого хлеба, потом принялся за мясо и закончил овощами, недоваренными и горьковатыми, но вполне съедобными. Пока он ел, Мира устроилась на стульчике у кровати и не сводила с него глаз, словно каждый проглоченный им кусок доставлял ей удовольствие. Странные они, эти местные!

— Спасибо! — проговорил Майкл, когда на тарелке остался лишь жирный след от мяса с подливой. Сколько же ей лет? Шестнадцать? — Очень вкусно!

— Могу еще принести, только скажи!

— Спасибо, но я наелся, больше ни кусочка не влезет!

Мира забрала поднос. «Уходит», — подумал Майкл, но ошибся: девушка вплотную приблизилась к стоящей на возвышении кровати.

— Мне… мне нравится на тебя смотреть!

Майкл почувствовал, что заливается краской.

— Мира, тебя ведь зовут Мира?

Девушка кивнула, взяла Майкла за руку и переплела его пальцы со своими.

— И как ты произносишь мое имя, нравится!

— Знаешь, я… — Закончить помешал страстный поцелуй Миры. Какая она сладкая, какая нежная! Майкл почувствовал, что вот-вот снова потеряет сознание. Эта девушка целует его, а он целует ее!

— Папа говорит, я могу родить ребенка! — заявила Мира, согревая щеку Майкла своим дыханием. — Если рожу, мне позволят не ходить в кольцо! Папа говорит, ребеночка я могу сделать с кем угодно! Давай с тобой, Майкл! Пожалуйста!

Майкл пытался думать, пытался осмыслить происходящее: слова Миры, сладость ее губ и тот удивительный факт, что она влезла на кровать, оседлала его и грела своим дыханием. От избытка чувств он превратился в куклу, в безмолвного пособника. Мира хочет ребенка? Если родит, ей не придется носить кольцо?

— Мира!

На миг воцарился хаос: девушка соскочила с кровати, а в палате стало тесно от мужчин в оранжевых костюмах. Один из них схватил Миру за руку. Нет, это не мужчина, а Билли!

— Будем считать, я ничего не видела! — глядя на девушку, процедила она.

Благородный Майкл тотчас обрел дар речи.

— В том, что ты якобы видела, виноват я…

Билли осадила его ледяным взглядом, а стоящие за ее спиной мужчины захихикали.

— Даже не притворяйся, что идея была твоя! — прошипела Билли и повернулась к Мире. — Иди домой! Немедленно! — скомандовала она.

— Он мой, мой!

— Довольно, Мира! Ты сейчас же отправишься домой и станешь там ждать. Никому ни единого слова не скажешь! Я ясно выразилась?

— Его в кольцо не отправят! — закричала Мира. — Мне папа обещал!

— Если сейчас же не пойдешь домой, еще как отправят! Ну, бегом!

Последняя угроза явно сработала — Мира притихла и, даже не взглянув на Майкла, бросилась за ширму.

В душе Майкла бурлили эмоции, пережитые за последние минуты — желание, смятение, неловкость, — а холодный рассудок твердил: ты дешево отделался, она больше не вернется!

— Дэнни, подгони сюда грузовик! Ты, Тип, останешься со мной.

— Что вы со мной сделаете? — испугался Майкл.

Билли вытащила из кармана крошечную металлическую баночку, взяла щепотку порошка, насыпала в стакан с водой и протянула Майклу.

— Пей до дна!

— Вот еще! И не подумаю!

— Тип, помоги! — раздраженно вздохнув, попросила Билли.

Рядом с кроватью вырос грозный мужчина в оранжевом.

— Доверься мне, — спокойнее проговорила Билли. — Вкус, конечно, не понравится, но самочувствие улучшится: никаких больше толстух!

«Толстуха… — подумал Майкл. — Толстуха на кухне из Старого мира!»

— Откуда ты…

— Пей! Я все по пути объясню.

Видимо, от нее не отделаешься — Майкл поднес стаканчик к губам и залпом осушил. Чума вампирья, вкус ужасный!

— Что это за дрянь?

— Тебе лучше не знать. — Билли забрала стаканчик. — Ну, что-нибудь чувствуешь?

Майкл действительно чувствовал. Казалось, внутри него поет длинная тугая стрела — энергия волнами исходила от каждой клеточки. Он хотел поделиться радостью, но тут началась икота и тело сотряс дикий спазм.

— С непривычки такое бывает, — успокоила Билли. — Ты, главное, дыши.

Майкл снова икнул. Цвета стали невероятно яркими, словно новая кипучая энергия наполнила всю палату.

— Ему лучше помалкивать, — предупредил Тип.

— Как… здорово! — не без труда выдавил Майкл и сглотнул комок в горле, подавив новый приступ икоты.

В палату вернулся второй мужчина в оранжевом.

— Темнеет, — коротко объявил он. — Нужно спешить.

— Принесите ему одежду, — распорядилась Билли и снова сосредоточила внимание на Майкле. — Питер говорит, ты инженер. Мол, что угодно можешь наладить. Это правда?

Майклу вспомнилась Сарина записка: «Ничего им не говори!»

— Вроде того…

— Нет, дело серьезное: ты либо можешь, либо нет.

Майкл посмотрел по сторонам и напоролся на выжидающие взгляды мужчин в оранжевом. Похоже, от его ответа в самом деле зависело очень многое.

— Да, могу.

Билли одобрительно кивнула.

— Тогда одевайся и делай то, что мы скажем.

50

Маусами снились птицы. Проснувшись, она почувствовала под сердцем трепет, словно внутри нее бились крылья.

Ребенок, ребенок шевелился! Трепет — пауза — снова трепет. Ритмичная пульсация напоминала круги на воде. Казалось, малыш соскучился и стучит в окошко: «Привет, мама, привет!»

Маус погладила влажный от пота живот и тут же растворилась в умиротворении, которое ведомо лишь матерям. «Привет, маленький!» — тихонько прошептала она.

У нее родится мальчик! Маус знала это с самого начала, с того памятного утра, когда ее впервые вырвало на кучу компоста. А вот имя она еще не выбрала. Все говорят, потерять ребенка с именем в сто раз ужаснее. Однако истинная причина была в другом: Маус знала, что выкидыша не будет, — не думала, не надеялась, а именно знала. Вот когда мальчик родится, когда с криком покинет ее утробу, они с Тео вместе выберут имя.