Мико - Гейл Линдс

В небольшой комнате, предназначенной исключительно для чайной церемонии, он сел на пол, слегка поморщившись от боли, прострелившей плечо. Потом каким-то известным лишь ему способом он подавил боль, и лицо его прояснилось.

Она присела рядом, наклонив голову, чтобы лучше видеть прекрасный сад, полускрытый верхней ширмой.

— Зачем так устроено? — спросила она. — Ведь там есть на что посмотреть!

И даже после того, как он ей объяснил, она не была уверена, что поняла его. Если это существует, думала она, почему им не пользоваться?

— Я несколько раз встречался с Нанги, — сказал он безразличным тоном. — Он очень хочет, чтобы мы остались, хотя бы на некоторое время. У нас так много дел. — Он обернулся к ней. — Ты не будешь против того, чтобы задержаться на месяц или полтора? Токио не так уж плох, если к нему привыкнешь.

— Я не возражаю, — сказала она, следя за выражением его лица. Оно было печальным и спокойным. Так чувствуют себя юноши, придя домой и расположившись на отдых после долгого и трудного дня.

— Честно говоря, он хотел, чтобы мы остались здесь навсегда. Но я сказал, что об этом не может быть и речи.

— Почему?

Он бросил на нее быстрый взгляд.

— Как почему? Ты будешь скучать по Нью-Йорку, по твоей новой работе.

— Я буду ревновать тебя, если мы вернемся в Штаты и я увижу, что ты тоскуешь по этим местам. И кроме того, я могла бы переговорить с Риком о том, чтобы создать здесь, в Токио, отделение фирмы. Он в восторге от японских методов рекламы.

— Я не хочу здесь оставаться, — сказал он. — Где мы стали бы жить?

Она улыбнулась в ответ.

— А почему не здесь?

— О нет! — поспешно сказал он. — С этим домом связано слишком много тяжелого. Все говорит о прошлом, воспоминания висят в каждом углу, точно паутина.

— А мне здесь нравится, — сказала она, вставая. — Очень жаль, что ты так настроен.

На обратном пути они остановились на берегу озера. Ласково щебетали птицы, воздух был напоен свежестью.

Жюстин легонько погладила тыльную сторону его поврежденной ладони.

— Почему ты никогда не улыбаешься, Ник? Целыми неделями все думаешь, думаешь. Я не могу быть спокойной, видя тебя таким.

Николас вытянул руки перед собой ладонями вверх.

— Понимаешь, Жюстин, я смотрю на них и думаю, неужели они способны причинять лишь боль и приносить смерть?

Она вложила свою руку в его.

— Но это такие нежные руки, Ник. Когда они ласкают меня, я забываю обо всем на свете.

Он покачал головой.

— Этого мало. Я не могу забыть про то, что они натворили. Ведь я не хочу убивать! — Его голос дрогнул. — Мне даже не верится, что я мог это делать.

— Но ведь ты никогда не стремился к этому. Ник! Ты всегда убивал, защищаясь!

— А кто стремился овладеть сначала будзюцу, потом ниндзюцу. Для чего? — В глазах его застыла мольба.

— Скажи, какой ответ ты хочешь услышать? — негромко спросила она.

— В том-то и дело! — страдальчески воскликнул он. — Я не знаю ответа.

— А думаю, это потому, что его не существует.

Он наклонил голову и произнес сдавленным шепотом:

— Тогда нет ответа и на то, почему я покалечил моего друга.

— О Ник! — воскликнула она, прижавшись губами к его щеке. — Лью тебя не винит, так зачем же ты клянешь себя сам?

— Не будь там меня, его рука была бы цела!

— Да нет же! Если бы не ты, он был бы мертв. И никогда бы не узнал, кто истинный убийца Анджелы Дидион. — Николас поделился с ней, насколько мог, в долгие часы бодрствования у постели Кроукера после операции. — Ты же знаешь, что он был одержим этой идеей.

С тихим стоном Николас вырвался из ее любящих объятий. Он обошел машину, сунул руку в открытое заднее окно и вытащил дай-катана. Потом крепко поцеловал Жюстин в губы.

— Я скоро вернусь. Подожди меня здесь; послушай птиц, посмотри, как солнечные лучи пронизывают листву.

Он поднялся на маленький холмик и спустился к озеру. Вода искрилась от брызг, танцующих на ее поверхности. Она ласково плескалась у ног Николаса, доставая до носков. Прохлада была ему приятна, и он зашел в воду по пояс, не обращая внимания на то, что мокнет одежда.

В горле у него твердым комком стояла боль. “Иссёгай” подарил ему отец в ознаменование его перехода от детства к возмужанию.

Но теперь, подумалось ему, настало время осуществить другой переход. Он всецело готов к такому шагу, и все-таки это причинит ему боль — не столь острую, как переживание за друга, но все же.

— Благодарю тебя, отец, — произнес Николас.

Здоровой рукой он поднял меч над головой и что было сил швырнул его далеко в озеро.

Меч вспорол поверхность воды без малейшего всплеска и бесшумно пошел на дно.

Долго еще стоял Николас в прохладной воде, закрывавшей ему бедра, ощущая ее живительные объятия. Грудь его дышала глубоко и ровно. Вокруг щебетали птицы. Пара белоснежных цапель поднялась с поверхности озера и взмыла в небо. Он проследил глазами их полет, пока они не скрылись из виду.

Его охватило душевное спокойствие. Стало легко, как если бы после душного летнего дня потянуло свежим ветерком. Давно пора расстаться с этими смертоносными игрушками, так долго занимавшими непозволительно большое место в его жизни. Теперь надо начинать жить.

Он повернулся и пошел к берегу. Там, за гребнем невысокого холма, его ждет Жюстин — при этой мысли в сердце у него потеплело.

Он шел к ней и думал: “Она, пожалуй, права, точно так же, как прав и Нанги”. Его дом здесь, в Японии. Так ли уж ему хочется уехать отсюда?

Едва ли не впервые он осознал реальную силу спокойствия, которое он испытал в комнате Итами, предназначенной для чайной церемонии. Там он по-настоящему отдохнет душой, празднуя наступление нового года с традиционными рисовыми пирожками. Он представил себе ритуал созерцания луны, ханами в апреле, когда сакура, достигшая полного расцвета, роняет свои лепестки, напоминая мужчинам и женщинам о том, что собой представляет жизнь, такая хрупкая и скоротечная. По сути дела, сакура тоже смертна, как смертей человек.

Современная Япония еще не проникла в дом Итами — его дом, стоит ему только пожелать. Здесь еще обитает древнее “ками”, гордое и прекрасное, вечно непобедимое. Здесь живут доблесть и честь.

Николас, взяв Жюстин за руку, подумал: “Вряд ли найдется лучшее место для того, чтобы познать в полном объеме, что такое жизнь”.