День всех пропавших - Дот Хатчисон

Фейт Эддисон.

Она улыбается брату; два нижних зуба посередине отсутствуют или только начали расти. А Брэн, который даже на отдыхе имеет хмурый вид, выглядит таким размягченным, очарованным и довольным – видеть это почти болезненно. Не то чтобы он больше никогда так не выглядит. Не то чтобы больше не испытывает такую привязанность и мягкость по отношению к любимым. Просто теперь подобное можно наблюдать очень редко – так тщательно он охраняет свои чувства.

Брэн держит эти фотографии здесь, на своем столе, потому что они напоминают ему, зачем он занимается мучительной и тяжелой работой. Чтобы, хочется надеяться, ни одной семье не пришлось, как Прие и Дешани, ждать пять лет, чтобы узнать, кто убил их сестру и дочь. Чтобы, хочется надеяться, ни одной семье не пришлось жить двадцать пять лет, не зная, что случилось с их ребенком.

Как пришлось и еще придется Эддисонам.

Для человека, в репертуаре которого более шестидесяти различных способов нахмуриться, жизнь Брэна Эддисона на удивление полна надежды.

Я дотрагиваюсь до края рамки фото с Фейт – этой прекрасной счастливой девочки со светлыми волосами и голубыми глазами. Затем потягиваюсь напоследок еще разок и иду обратно в конференц-зал – искать другую пропавшую девочку.

* * *

Брэндон Эддисон стоял внизу у лестницы, свесившись через перила так сильно, что казалось, будто он без костей – так умеют только мальчики-подростки.

– Фейт! – крикнул он в сторону второго этажа уже не в первый раз. – Lista?^[30]

– Почти все, – прокричала в ответ его младшая сестра.

– Ты это говорила десять минут назад!

– Почти все!

– Тебе чем-то помочь?

– Я просто… пытаюсь… – Слова сменились напряженным пыхтением, которое было слышно даже внизу. – Эта пачка не хочет нормально сидеть!

– …пачка?

Брэндон почесал в затылке, пальцы ненадолго запутались в кудрях.

– Не знал, что черепашки-ниндзя носят пачки, – произнес он наконец.

– Носят, если они принцессы-балерины!

Небольшой шоколадный батончик ударил его по затылку. Обернувшись, Брэндон увидел стоящую у входной двери мать с миской конфет в руке и угрожающим выражением глаз.

– Я даже ничего не сказал! – запротестовал он.

– Сыночек, не дразни ее по этому поводу. В противном случае, как любящая мать, я буду вынуждена достать фото трансформера-ковбоя Шмеля.

Брэндон покраснел и повернулся обратно к лестнице:

– Фейт, спускайся, давай я помогу тебе с пачкой. Нас ждут остальные.

Через мгновение ему пришлось прикусить изнутри щеку, чтобы удержаться от смеха: его младшая сестра, ворча, спускалась по лестнице. Кудрявые косички подпрыгивали на плечах при каждом шаге. Костюм черепашки-супергероя Рафаэля на ней был знаком брату: Фейт обожала Рафи, лучшего друга Брэндона. Костюм дополняли красная маска и торчащие из-под пластиково-тканевого панциря два пластиковых кинжала. Между косичками нахлобучена блестящая розовая диадема, а еще более блестящая розовая балетная пачка постоянно сползала с талии, несмотря на все усилия девочки удержать ее на месте.

Брэндон подтянул опоясывающую пачку ленту и прижал к животу сестры.

– Вот, держи так, – велел он. Фейт крепко обхватила живот; наволочка с изображением Чудо-Женщины свисала из одной руки. Брэн присел на корточки позади сестры, поправил пачку и завязал пояс за спиной. Удерживая ленту одной рукой, вытащил из подола своей футболки с длинными рукавами булавку и закрепил пояс.

– Подпрыгни дважды, – попросил он.

Сестра тут же послушалась. Хоть пачка и подпрыгнула вместе с ней, но не соскользнула с девочки, и булавка не выскочила.

– Вот так. Теперь ты готова?

– Lista! – закричала Фейт.

Мать поцеловала детей в щеку, и они вышли из дома.

– Не забывайте правила, – сказала женщина строго. – Фейт, вы с девочками слушайтесь Брэндона. Если он скажет вам что-то сделать или что пора домой, не спорьте.

– Да, мама.

– Развлекайтесь.

Брэндон повел скачущую и пляшущую сестренку по улице к стоящему через два дома жилищу ее лучшей подруги Лисси. Две другие принцессы-балерины-черепашки-ниндзя-супергероини с нетерпением ждали Фейт на крыльце. Лисси удалось раздобыть сиреневую пачку и диадему под цвет фиолетовой маски Донателло, а Аманда нашла наряд бледно-оранжевого оттенка для Микеланджело. Увы, Стэнзи – их Леонардо – сидела дома с ветрянкой.

– Брэндон поправил мою пачку, – объявила Фейт, запрыгнув на крыльцо. – Он может починить и ваши, если нужно.

Тут же две пары глаз уставились на него умоляющими взглядами. Мать Лисси рассмеялась:

– У тебя булавок хватит?

Он задрал подол футболки, демонстрируя ей ряды булавок, которые приколол туда полчаса назад, и женщина снова рассмеялась. Приводя в порядок юбки Лисси и Аманды, Брэн слушал, как девочки планируют маршрут, словно заправские военные стратеги.

– Listas? – спросил он, закончив.

– Listas! – воскликнули в ответ подружки.

Для начала он привел их к соседнему дому, у которого не было крыльца. Поэтому Брэндон остановился в ожидании посередине подъездной дорожки и наблюдал, как девочки доскакали до двери и позвонили.

– Сладость или гадость, миссис Зафрон! – хором воскликнули они.

– О боже мой, какие вы все храбрые, – поприветствовала их с улыбкой хозяйка. – Что ж, вот вам угощение. И, Фейт, возьми пару конфет для брата. Ему нужны силы, чтобы всю ночь гоняться за супергероями.

– Gracias!^[31]

Когда Фейт протянула Брэну предназначенную ему конфету, тот сунул ее в плюшевую сумку «Краун Роял», которую дал ему отец для игральных фишек и дисков. У мамы было правило: конфеты нельзя есть, пока она их не проверит. Как думал Брэн, это в основном чтобы она знала, сколько у них конфет и не пытаются ли они припрятать лишние. Он повел девочек дальше.

– Сладость или гадость, мистер Дэвис!

– Сладость или гадость, мистер Сильвера!

– Сладость или гадость, миссис Чапел!

Они «обработали» большую часть домов в своем квартале, когда сторож-Брэн сделал первое предупреждение.

– У вас осталось сорок пять минут, – сообщил он. – Мы можем обойти еще улицу или, может, две, но потом придется вернуться.