Я найду тебя - Лиз Лоулер

Он улыбнулся ей одними губами, и его черные усы изогнулись. Лысая голова, маленькие уши и темные карие глазки делали его похожим на суриката. Затем похлопал себя по круглому животу:

– Я толстый, потому что диабетик, и я диабетик, потому что толстый.

Тихо пробормотав извинения, Эмили вручила пробирки с кровью флеботомистке. Та явно была обижена на нее. С квадратной челюстью и заметным прикусом, эта женщина была далеко не красавица. Ее спасала лишь аккуратная, сделанная в хорошей парикмахерской стрижка. В конце концов она улыбнулась:

– Забудьте. Я просто поторопилась. Спасибо за помощь. Я слышала, вы мастер своего дела… – С напускной суровостью посмотрев на Эмили, она положила пробирки в прозрачный пластиковый пакет. – Только не оставляйте меня без работы.

…Эмили закончила оформление пациента. Он поступил вечером накануне операции, так как жил один, и в больнице хотели убедиться, что он пропустил утренний инсулин, а также ничего не ел. Когда его положили в палату, Эмили занималась передачей других пациентов и теперь отставала от графика процедур. В одиннадцать часов она почти закончила раздавать лекарства, и была благодарна за то, что ей дали в помощницы Шелли. Та взяла на себя обход пациентов – готовила их ко сну, раздавала кувшины с питьевой водой, горячие напитки и в целом облегчала работу Эмили.

– Кофе или чай? – громким шепотом спросила Шелли из коридора.

– Чай, пожалуйста. – Эмили пальцами изобразила букву Т ^[9].

После прошлой ночи в отделении стало спокойнее. Она ничего не слышала о Джиме Лэннинге от Бэрроуз, и, за исключением новой медсестры, красавицы испанки по имени Зита, которая также пришла из агентства, команда была та же, что и прошлой ночью.

Когда Эмили присоединилась к Шелли на посту медсестер, устроенному в части коридора, что вел к платным палатам, та рассматривала себя в круглое зеркальце пудреницы. Сам пост имел открытую планировку – рабочее пространство, монитор, отображающий текущие данные всех пациентов отделения, телефоны и канцелярские принадлежности. От коридора пост отделял барьерчик, и с той его стороны, где сидели медсестры, были установлены ночники, освещавшие стол, а не их лица.

– Просто потрясающая помада. Наверное, я куплю себе вторую такую. Ее даже приходится оттирать! Тебе подошел бы этот цвет, к твоим черными волосам и голубым глазам. Знаешь, у тебя действительно интересное лицо. Ты напоминаешь мне кого-то…

Эмили застыла, затаив дыхание. Хотелось надеяться, что Шелли поймет, какую ерунду сморозила, и вспомнит, кто она такая.

Шелли щелкнула пальцами:

– Девушку с зеленой татуировкой.

Эмили облегченно выдохнула и мысленно отругала себя. Шелли просто треплется. Она уклончиво улыбнулась, надеясь, что их разговор все же будет не таким пустым. С тех пор как Эмили оказалась здесь в роли пациентки, она впервые была наедине с Шелли. Это был ее первый шанс задать ей несколько вопросов.

– Ты имеешь в виду «Девушку с татуировкой дракона»? Хорошая книжка.

Шелли убрала зеркальце и сморщила нос:

– Нет, такое лучше смотреть по телику… Да, ты – вылитая она. Иностранный фильм, а не тот, что с Дэниелом Крейгом. Хотя и на ту девушку ты тоже немного похожа.

Мгновенно представив себе лицо с пирсингом, Эмили задалась вопросом, на кого она предпочла бы быть похожей: на выбор ее матери, Руни Мару, с ее короткой стрижкой и вырванными зубами, или на выбор Шелли, шведскую актрису со свирепым лицом ^[10].

– Шелли, – как будто невзначай сказала она, пытаясь увести разговор в сторону от макияжа и фильмов. – Ты помнишь тот день, когда я была здесь пациенткой?

Шелли театрально похлопала ресницами:

– Как я могу такое забыть, если именно я отдавала тебе все свое внимание и заботу?

– Помнишь следующий день, когда я проснулась и ты дала мне чай? Помнишь, как я спросила тебя, что стало с пациенткой на соседней кровати? И ты сказала мне, что ее, по всей видимости, ночью перевели в другую палату?

– Медсестра Джейкобс!

Эмили вздрогнула и плеснула на руку горячий чай. Быстро поставила кружку и другой рукой вытерла пролитую жидкость. Она не слышала, как подошла старшая сестра. Интересно, что из их разговора та услышала?

– У вас тут всё в порядке? – спросила Бэрроуз.

– Да, сестра. Шелли и я только-только присели. Все пациенты готовы ко сну.

– Ну, раз так, если ты не возражаешь, Шелли, я заберу тебя. Поможешь мне с некоторыми пациентами. В одиночку я просто не успеваю.

– Конечно, – сказала Шелли и встала.

– Захвати свой чай, дорогая, можешь его допить. Я скоро к тебе приду. Просто хочу кое о чем переговорить с медсестрой Джейкобс.

Шелли ушла. Эмили тотчас напряглась. Хотелось надеяться, что «переговорят» они о пациентах.

Бэрроуз не стала держать ее в напряжении:

– Боюсь, я подслушала часть вашего разговора, сестра Джейкобс, и мне кажется, нам следует обсудить… эту вашу обеспокоенность. Эту пациентку, которую, как вы утверждаете, вы якобы видели.

Эмили почувствовала, что залилась краской. Какое счастье, что основные лампы погашены и в полумраке это не так заметно!

– Я… Я просто хотела узнать, что, возможно, Шелли тоже ее видела.

Бэрроуз застыла, как статуя. Ее следующие слова были произнесены тихо, почти самой себе:

– О боже…

Эмили заговорила, даже не подумав:

– Вы наверняка понимаете: если кажется, что ты кого-то видел, то ты захочешь это проверить. Я ведь не утверждаю, что она точно была там. Я просто хотела убедиться, что ее там не было.

– Медсестра Джейкобс, насколько я понимаю, это не первый случай, когда вам что-то мерещится?

Эмили удивленно уставилась на нее. Откуда ей это известно? Ведь у нее нет доступа к записям ее психотерапевта…

– Возможно, больничные сплетни достойны осуждения, моя дорогая, и тем не менее о вас говорят такое. И хотя я искренне сочувствую вам по поводу того, что вы пережили, я не допущу, чтобы вы работали здесь, если такое будет продолжаться.

Должно быть, на лице Эмили отразился шок, и она пожалела, что затронула эту тему в разговоре с Шелли. Ей никак нельзя потерять работу и вернуться к бесконечным дням одиночества и навязчивым мыслям о Зои. Ей нужно разнообразие в жизни, нужно двигаться вперед, чтобы каждый день думать и разговаривать с нормальными людьми о нормальных вещах…

Бэрроуз протянула ей бумажный носовой платок.