Покров-17 - Александр Пелевин

Ширлики резко переполошились и пустились наутек. Тот, что сидел на крыше, от неожиданности выронил руль, свалился на асфальт, неуклюже перевернулся и побежал вслед за остальными.

— Моя машина… — проговорил я, не веря своим глазам.

— Да уж, — присвистнул Капитан. — У вас теперь ни руля, ни колес.

Теперь мы точно никуда не поедем.

Я стоял перед тем, что раньше было моей машиной, курил — даже не помнил, как достал сигарету и чиркнул зажигалкой, это произошло само по себе — и все еще не мог поверить, что моих «Жигулей» больше нет. К горлу опять подступала тошнота.

— Мда-а-а, — протянул Капитан. — Это должно было случиться.

Он похлопал меня по плечу.

— Ничего, ничего, — продолжил он. — Может, оно и к лучшему. Тут за машину и убить могут. В этом плане эти твари лучше людей. Пойдемте пешком. Нам всего-то полчасика пройти.

От глубокой затяжки закружилась голова.

Мне показалось, будто вот-вот снова упаду в обморок, и поэтому я аккуратно сел на асфальт перед разбитой в хлам машиной. Капитан стоял надо мной, спрятав руки в карманах.

Я тяжело вздохнул, затянулся сигаретой.

Это крах, это конец. Когда я отсюда выберусь… Если я отсюда выберусь, впрочем, нет, какие, к черту, «если», только «когда» — я куплю новую машину. Да, думал я, да, именно так и сделаю.

В эту минуту мне показалось, будто Покров-17 вобрал в себя все самое отвратительное, что есть сейчас в нашем жалком и угасающем времени, всю мерзость нашего бытия, весь упадок и разруху. Как сходятся лучи солнца под лупой, чтобы разжечь огонь, так и это место сконцентрировало в себе всю гадость нашей эпохи.

Я видел умирающие деревни, остановленные заводы, нищих стариков и старух — здесь все это будто сошлось одной чудовищной карикатурой.

Ничего, ничего, думал я. Выберусь.

— Все еще думаете, что выберетесь отсюда? — спросил Капитан.

Я не удивился, что он опять прочитал мои мысли. Выдохнул дым и ответил:

— Да. Выберусь.

Капитан пожал плечами.

— Ваше право думать об этом, — сказал он. — Я, пожалуй, промолчу.

— Ну и молчите, — ответил я раздраженно и вдавил окурок в асфальт. — Пойдемте уже в этот ваш институт. Быстрее сделаем, что им там надо.

ПРОПОВЕДЬ СТАРИКА

(расшифровка радиоэфира от 20.09.1993)

Привет, печальные жители Покрова-17. Я Старик, и это моя проповедь для вас.

Наша красивая и сильная Родина умирает. Мы умираем вместе с ней. И если кому-то кажется, что нашей уютной закрытой территории это не касается, он ошибается.

Подумайте. Просто подумайте. Покров-17 не может выжить без Большой земли. Оттуда нам привозят еду, одежду, медикаменты, вещи первой необходимости, сигареты и даже алкоголь. Да, даже алкоголь! Что, солдаты не раздают его вам из грузовиков? Быть такого не может! Где же оседают эти ящики с водкой — на армейских блокпостах, в отделении милиции или в бандитских хатах? И те, и другие, и третьи торгуют с вами водкой втридорога, обменивая на самое ценное, что еще осталось у вас. Зачем так жить?

Мы зависим от Большой земли, как ширлик от уголька. Мы попросту умрем без караванов с гуманитарными подачками. Да, это бесплатная еда. Да, ее пока хватает.

Но.

В один прекрасный день вы просто заметите, что грузовик не приехал по расписанию в среду. А потом — в воскресенье. Будете вновь с нетерпением ждать среды, доедая последнюю тушенку, но и в эту среду грузовик не приедет. Что вы будете есть? Пойдете охотиться на ширликов?

Я предлагаю более веселое занятие: давайте лучше охотиться на институтских крыс!

Есть такое понятие: карго-культ. Это религия папуасов Тихого океана. Когда во время войны американцы скидывали на острова грузы с самолетов, папуасы поверили, что это дар богов. И поэтому они решили имитировать их действия, чтобы боги снова спустились к ним. Делали наушники из половинок кокоса, обустраивали взлетные полосы и строили огромные деревянные самолеты. И танцевали вокруг них, зажигая факелы, думая, что добрые боги вернутся и снова сбросят им ящики со вкусной жратвой.

Но добрые боги больше не возвращались.

И эти грузовики в какой-то момент тоже не вернутся. Танцы с факелами здесь не помогут. Вы же не хотите оказаться глупыми папуасами, поверившими в чудо с Большой земли?

Скоро все кончится. Страна катится в пропасть. Назревает гражданская война. Напряжение между президентом и Верховным Советом достигло наивысшей точки. Растет нищета, бандитизм, анархия.

Так я спрашиваю вас: какое дело будет стране до Покрова-17, когда вся страна превратится в один огромный Покров-17?

Приходите к нам, и мы вместе совершим прорыв. Встаньте рядом с нашим вздорным, веселым и страшным временем. У нас отняли прошлое, но мы сами сделаем свое будущее.

Это был я, Старик.

* * *

21 сентября 1993 года

Закрытое административно-территориальное образование «Покров-17», Калужская область

— Вы вообще кто такие, я вас знать не звал… Звать не… Знать не знаю. Вы из милиции, что ли? Капитан? Подполковник? У нас тут все в порядке, не надо нам никакой этой вашей милиции, мы сами себе милиция…

Я не очень понимал, что лопочет этот человек, потому что глядел по сторонам, не понимая, куда вообще попал.

Не Институт, а разочарование. И это тот самый великий и ужасный НИИ? Серьезно?

Я был уверен, что Институт охраняется военными, что попасть в него можно только через блокпост с колючей проволокой — но нет, мы просто миновали центральную площадь, зашли в пустую проходную и открыли дверь в тускло освещенный холл администрации, где нас встретил худощавый взволнованный сотрудник. Он явно не ожидал визита и сильно смущался. Высокий, в запачканном халате и с черными кудрявыми волосами под белой шапочкой, в толстых очках с роговой оправой. Говорил он быстро и сбивчиво, а руки его нервно тряслись.

На его халате висела бирка с надписью: «Доценко Е. В.».

Капитан, кажется, тоже был обескуражен.

— Слушайте, — сказал он, пытаясь подобрать слова. — Со мной человек, которого мне нужно доставить в институт. Это писатель Андрей Тихонов. Он… Не отсюда, понимаете?

— Не отсю-ю-юда? — Доценко вытянул шею, поправил очки и пристально посмотрел на меня. — А как он сюда попал, если не отсюда? Кто прислал?

Капитан пожал плечами:

— Подождите, но…

Я перебил его:

— Вообще-то, мы пришли сюда как раз для того, чтобы узнать, как я сюда попал.

Капитан злобно шикнул на меня.

— А! — Доценко ударил себя по лбу. — Вас, наверное, научным сотрудником к нам прислали? Вы из МГУ, да? А почему нам ничего не сказали… Вот так всегда. Ничего никому не говорят. Да и кому тут говорить-то… Ведь, знаете, тут такое вообще, такое, что, честно…