Неудобная женщина - Стефани Бюленс

Когда занятия закончились, я решила съездить на пирс, прежде чем вернуться домой. Причин для этого не было, но я чувствовала, что должна отдать дань уважения утонувшей девушке. Конечно, это ничем ей уже не поможет, но это хотя бы что-то.

На пирсе было, как всегда, оживленно. Туристы сновали между палатками, играли в разные игры. Влюбленные парочки прогуливались в обнимку. Я остановилась, глядя на клоуна в ярко-оранжевом парике — он выдувал огромные мыльные пузыри. За ними гонялись дети и визжали от восторга, когда те лопались. Мелоди когда-то была такой же: легко приходила в восторг, носилась вокруг в поисках новых открытий. Несколько лет спустя на этом самом пирсе стояли мы с Саймоном и наблюдали, как она идет за сахарной ватой.

— У меня от нее дух захыватывает, — сказал он.

Я пошла дальше и увидела желтую палатку, которую разбирали полицейские. На поручень рядом со мной облокотилась высокая стройная женщина в сером тренировочном костюме. Она внимательно следила за тем, как складывают палатку.

Внезапно она повернулась ко мне.

— Что-то случилось на пляже? — спросила она. — Столько полиции.

— Здесь вчера утонула девушка, — ответила я. — Ее пока не опознали.

Моя собеседница снова перевела взгляд на пляж.

— Вода, — заявила она. — Она всегда внушала мне страх.

Она весело посмотрела на меня, словно пытаясь отогнать беспокойство.

— Просто глупый страх. Я с детства ужасно боялась воды, даже отказывалась принимать ванну. Плавать я умею, но никогда не погружаюсь с головой.

— Кажется, вы боитесь не воды, а того, что можете утонуть, — заметила я.

— Да, наверное.

Она рассмеялась над этой беспочвенной тревогой, но я чувствовала затаенный ужас. Он сквозил в ее голосе, в ее глазах.

Она резко сменила тему, словно пожалев об излишней откровенности.

— Может, она была бродяжкой, — сказала она. — Я про эту утопленницу.

Она не отрывала взгляда от берега.

— Такое часто случается с подобными девушками.

— Да. Я куратор у одной девушки, которая раньше была бездомной. Выживать на улице очень трудно.

Мои слова пробудили в ней живой интерес.

— Вы говорите, что у вас в подопечных бывшая бездомная?

— Да.

— И она сумела вырваться?

— Ага.

— Как долго она вела такую жизнь?

— Год.

— Сколько ей сейчас?

— Девятнадцать.

— И она адаптировалась?

— Да, все хорошо. Нашла постоянную работу. Снимает квартиру.

Женщина протянула мне руку и представилась:

— Джулия Купер.

— Клэр Фонтен.

— Когда вы упомянули эту девушку, у меня в голове словно лампочка загорелась. Дело в том, что я внештатный корреспондент и как раз думаю написать статью о девушках, которые когда-то жили на улицах, но смогли выбраться. Как вы считаете, ваша подопечная согласится со мной поговорить?

— Не знаю, но могу спросить.

— Отлично. Я оставлю вам свой номер на случай, если она согласится.

Я достала телефон и добавила Джулию Купер в контакты.

— Я вам перезвоню, — пообещала я.

Она посмотрела на колесо обозрения, затем на меня.

— Мне пора.

Она улыбнулась.

— Надеюсь на скорый звонок. И звоните в любое время, я поздно ложусь спать.

Она ушла, а я повернулась к морю и продолжила думать о мертвой девушке.

Я не знала, как именно она погибла. Но что, если волны смыли с ее тела улики? Следы укусов стали неразличимы, синяки могли оставить обломки?

Что, если все, что могло помочь ее опознать, теперь похоронено на дне морском?

Она навсегда останется еще одной незнакомкой?